XVIII

Жителей снова собрали в центре деревни, уже не подобным жёстким образом, но всё же те, кто не намеревался идти, охватывали. Катя уже так морально вымотана, что этот сбор вызвал у неё лишь лёгкое волнение. Никаких внутренних истерик и беспокойств. Девушка решила принять всё, что ей будет суждено.

Вот они так же стоят в несуразной шеренге. Всё то же самое, никаких сил на переживания не осталось. Но когда она увидела Ксюшу с точно таким же выражением лица, как у неё самой, то внутри всё всколыхнулось. Стыд покрыл её липкой пеленой с ног до головы, не давая выкарабкаться, оставляя тело напоказ.

– Schnell! Schnell! – «Быстрее! Быстрее!»

Катя старалась быть как можно более незаметной, но подруга будто намеренно шла именно к ней. Ксюша встала рядом. Теплая рука схватила её ладонь. Лицо подруги ничуть не изменилось. Опущенный и пустой взгляд заставлял Катю пылать от гнева внутри себя. И ничего вокруг так не волновало, как эта белокурая и кудрявая девица возле неё. Её бессильные глаза, тяжёлые веки и маленькие ручки.

Лишь бы ей ничего не сделали...

Когда все выстроились, вышел лейтенант с молодым адъютантом и их доктор. Все были расслабленны, и оружие никто не доставал. От солнца девушке слепило глаза, она хмурилась и пыталась вглядеться в лица солдат.

Йенс со своим новым товарищем оставались дома, им даже не было дела до происходящего. Катя понимала, что у неё нет ни единой защиты. Вот, наверное, почему многие здесь всё ещё верили в Бога.

Катя сглотнула, её платок унесло порывом ветра, но девушка не осмелилась идти за ним. Рыжие волосы тут же распустились и колыхались от резких и жарких порывов ветра.

– Keine Sorge, sie werden niemanden töten, wenn Sie sich nicht wehren, – «Не волнуйтесь, никого не убьют, если не будете сопротивляться», – прокричал доктор.

Он снял фуражку и подошёл к Кате. Сердце девушки забилось сильнее, она горделиво подняла голову и не отводила взгляда от немца. Но он лишь приказал ей повторить его слова на русском, и Катя тут же это сделала:

– Не волнуйтесь, они никого не убьют, если вы не будете сопротивляться!

Катя прокричала так сильно, как смогла, но голос её заглушился в общих перешептываниях. Она всматривалась в лицо доктора, ожидая оценки её проделанной работы. А ведь он сам говорил, что учит русский. Люди поутихли, детей от матерей уже не отрывали.