Глава 2. Странность

Близилась ночь — тот час, когда темнота ещё не наступила, а свет уже померк. В оживлённой столице даже в сумерках на улицах и перекрёстках толпилось множество народу, сновали колесницы и кони.

Их отряд насчитывал более двадцати человек. Воины в доспехах ехали верхом, Лю Цзао и Се И были в повозке. Два с лишним десятка всадников, обученных и слаженных, разделились на правое и левое крыло, чтобы защитить единственную лёгкую колесницу. Ещё с десяток отделились вперёд — расчищать путь, и столько же сзади — прикрывать тыл. Повозка была укрыта со всех сторон непроницаемой бронёй.

У колесницы был только один навес, без стенок. Сидя под навесом на коленях, Лю Цзао могла бы видеть, куда они едут, но всадники заслоняли обзор, позволяя различать лишь направление.

Они выехали за ворота усадьбы и повернули на север. Добравшись до большой перекрёстной дороги, передовой отряд свернул на восток.

На востоке находился дворец Чанлэ – дворец Долгого Благоденствия. Это был первый ханьский дворец. Основатель династии некогда жил там, принимал сановников и вершил государственные дела. После него Чанлэ стал резиденцией вдовствующей императрицы, а Сын Небес поселился в Вэйяне — дворце Неоконченного Благоденствия.

Поскольку Чанлэ стоял на востоке Чанъани, его называли также Восточным дворцом.

Зачем вдовствующей императрице понадобилось её видеть?

Лю Цзао не могла понять. Ей было только четырнадцать, в доме бабушки не нашлось сверстников, чтобы играть с нею, и характер у неё сложился спокойный, уравновешенный. К тому же бабушка растила её в любви и заботе, так она благополучно достигла отрочества, не зная никаких козней и злых умыслов.

О дворцовых интригах ей даже подумать было не под силу.

Но как бы ни была она наивна, Лю Цзао не настолько верила в «соскучилась» и прочие любезности, которыми прикрывали настоящую причину вызова во дворец.

— О чём задумалась императорская внучка? — спросила Се И.

Её внезапный голос вырвал Лю Цзао из раздумий. Помолчав, та ответила:

— Я думаю, зачем вдовствующая императрица позвала меня во дворец.

Услышав это, Се И улыбнулась.

Из-за вечерних сумерек эта улыбка показалась Лю Цзао смутной, почти призрачной. И тут она заметила исходивший от Се И лёгкий, изящный аромат — мягкий и нежный. То ли это благоухала особая ткань её одежд, то ли это был природный запах женщины.

— Императорская внучка прилежна в размышлениях – это похвально, — сказала Се И. — Коли вы думали всю дорогу, может, уже надумали что-нибудь?

Лю Цзао не знала, что ответить.