Через два часа после его ухода телефон снова взорвался.
День начался с гробовой тишины. Майкл ушел рано, оставив после себя лишь холодное место в постели и запах своего парфюма, который теперь казался мне приговором.
Через два часа после его ухода телефон снова взорвался. Это была не Элиса. Это была рассылка от пресс-службы Купер-холдинга. Официальный релиз.
*«Счастливы сообщить о скором пополнении в семье Майкла Купера и Лиззи Лирсон. В связи с этим событием, свадьба будет перенесена на ближайшие выходные».*
Я прочитала это, стоя посреди гостиной, и не почувствовала ничего. Ни гнева, ни слез, ни желания что-то разрушить. Просто пустота. Беременность. Самый старый, самый предсказуемый и самый эффективный способ «дожать» мужчину, который начал сомневаться в своей сделке.
Теперь я понимала, почему он был таким отчаянным ночью. Он знал. И, возможно, именно это он пытался мне сказать, когда просил «помощи».
День свадьбы настал слишком быстро. Это был не просто праздник — это была демонстрация власти. Огромный загородный особняк, сотни камер, охрана, перекрывшая подъезды к поместью. Все сливки общества собрались здесь, чтобы засвидетельствовать объединение двух капиталов.
Я выбрала платье, которое Рик подобрал еще до того, как всё это рухнуло. Оно было строгим, глухим, цвета грозового неба — абсолютно лишенным какой-либо праздничности. Когда я смотрела на себя в зеркало, я видела не Хлою Фостер, не редактора «Veloura», не женщину, которая еще три дня назад тонула в объятиях Майкла.
Я видела камень. Холодный, отполированный, неживой предмет.
Я вошла в зал, когда церемония уже началась. Музыка была слишком громкой, цветы — слишком навязчивыми. Люди расступались, когда я проходила мимо. В их глазах читалось любопытство: *«Придет ли она? Что она сделает?»*.
Я дошла до своего места в первом ряду. Майкл стоял у алтаря. Он выглядел как человек, которого ведут на эшафот. Его лицо было бледным, взгляд блуждал по толпе, пока не наткнулся на меня.
Я не отвела глаз. Я не улыбнулась. Я не сжала кулаки. Я просто смотрела на него. Мое лицо было маской из мрамора, в которой застыло абсолютное равнодушие.
Рядом с ним стояла Лиззи. Она сияла, её рука демонстративно лежала на уже слегка округлившемся животе. Она выглядела как победительница, но, когда её взгляд скользнул по мне, я увидела в её глазах страх. Она знала, что Майкл смотрит не на неё.
Священник что-то говорил, голос его казался далеким, как шум прибоя.
— ...берете ли вы, Майкл...