Лифт звякнул, и из него почти бегом вышли родители.

Прошло три часа. Коридор реанимационного отделения превратился в зал ожидания для тех, чьи жизни сейчас висели на волоске вместе с жизнью моей сестры.

Лифт звякнул, и из него почти бегом вышли родители. Мама выглядела так, словно с неё заживо содрали кожу — бледная, в вечернем платье, которое она не успела сменить. Отец шел за ней, его лицо было маской из камня, но в глазах я видел то, что он тщательно скрывал всю жизнь: страх потерять свою единственную дочь.

— Где она? — голос матери сорвался на крик. — Алекс, почему ты молчишь?!

— В операционной, — ответил я, не вставая со стула. — Врачи сказали, что травмы серьезные, но она держится.

Мама рухнула на стул, закрыв лицо руками. Отец подошел к окну, вглядываясь в ночной город.

В этот момент лифт снова открылся, и из него вышел Итан. Мой младший брат. Он был единственным, кто выглядел здесь неуместно — в своем смокинге, с расстегнутым воротом, он выглядел так, будто только что сорвался с официального приема. Итан был единственным, кто всегда держался особняком, не вмешиваясь в наши «дела», но сейчас в его глазах читался неподдельный ужас.

— Я узнал, — тихо сказал он, подходя ко мне. — Алекс, я приехал сразу, как услышал. Как она?

— Мы пока ничего не знаем, — я покачал головой, чувствуя, как внутри всё закипает от бессилия.

Итан опустился на соседнее кресло и спрятал лицо в ладонях. Он всегда был близок с Хлоей, они понимали друг друга без слов, в отличие от меня, который вечно пытался её контролировать.

— Майкл приедет с минуты на минуту, — сказал Итан, глядя на меня. — Я позвонил ему. Если бы он узнал позже, он бы просто с ума сошел.

Отец резко развернулся:
— Зачем ты ему сказал? Сейчас нам меньше всего нужны его эмоции.

— Он имеет право знать, — отрезал Итан, и в его голосе прозвучало непривычное для него упрямство. — Она его жена... по сути, если бы не эта проклятая сделка с Лирсонами, они бы уже давно всё решили. Он любит её, пап. Это единственное, что сейчас имеет значение.

Тишина в коридоре стала давящей. Каждый из нас думал об одном и том же: что, если она не выйдет оттуда?

И тут в конце коридора, у лифтов, показалась фигура. Майкл. Он был без пиджака, рубашка в пятнах крови — должно быть, он пытался оказать ей помощь на месте аварии, до приезда врачей — волосы всклокочены, а в глазах застыл безумный, пустой блеск. Он не видел нас, он смотрел только на красную табличку над дверью.

Он остановился прямо перед нами, тяжело дыша. Его взгляд метался от моих глаз к глазам родителей.