Четыре года пролетели

Четыре года пролетели как один длинный, наполненный событиями день. Наш дом превратился в настоящую лабораторию жизни: Люсьену исполнилось десять, он стал серьезным пятиклассником, увлеченным робототехникой и стратегическими играми. Алисе же было четыре, и в ней проснулся настоящий «стихийный ураган» с ангельской внешностью.

Я вышла из кабинета, услышав с террасы грохот, за которым последовал не просто крик, а настоящий, яростный рык Люсьена.

— Ты хоть понимаешь, что ты наделала?! Это была моя любимая форма для соревнований!

Я ускорила шаг. На террасе картина была удручающей: Люсьен стоял посреди комнаты, сжимая в руках свой школьный пиджак. Весь рукав и лацкан были густо измазаны ярко-синей акриловой краской, а рядом, с видом абсолютного «невинного ангела», стояла Алиса, в чьих руках была кисть, а на кончике носа — пятно того же синего цвета.

— Я просто хотела, чтобы она была красивой, как небо, — пролепетала Алиса, когда увидела мое лицо.

Люсьен был вне себя. Он так старался быть взрослым, ответственным десятилетним парнем, который готовился к важному выступлению, что эта «творческая помощь» сестры стала для него последней каплей.

— Она не должна быть как небо! — крикнул он, его голос дрожал от сдерживаемых слез обиды. — У меня выступление через два часа, а ты всё испортила! Ты всегда всё портишь!

Он бросил пиджак на пол и в сердцах пнул кубик конструктора, который валялся рядом. Алиса, не ожидавшая такой ярости от брата, которого она привыкла считать своим защитником, тут же расплакалась в три ручья.

Я поспешила вмешаться, чувствуя, как внутри поднимается привычное напряжение, но тут в дверях появился Майкл. За эти годы он стал еще спокойнее, его властность сменилась глубокой мудростью, но в такие моменты в нем всё еще проступал тот самый стратег.

Он подошел к детям, посмотрел на испорченный пиджак, потом на испуганную Алису и раскрасневшегося Люсьена.

— Люсьен, — сказал Майкл твердо. — Ты имеешь полное право злиться. Твой труд и подготовка важны. Но кричать на сестру и обвинять её в том, что она «всегда всё портит» — это путь слабого.

— Но она испортила всё! — Люсьен утер рукавом лицо, пытаясь сдержать эмоции.

— Да, она испортила вещь, — кивнул Майкл. — А ты сейчас портишь отношения с человеком, которого ты обещал защищать. Вспомни, что ты говорил четыре года назад?

Люсьен замолчал, глядя на Алису, которая уже вовсю рыдала, прижавшись к моему халату. Постепенно гнев в глазах сына начал сменяться осознанием.