Он передал через меня,
Прошла неделя, наполненная тишиной больничных стен и запахом антисептиков. Майкл исчез. Пять дней абсолютной пустоты. Я не спрашивала о нем, но Итан, который заходил ко мне каждый день, видел всё по моим глазам. Он молчал, пока однажды вечером не пришел с лицом человека, несущего тяжелую весть.
— Хлоя, — он сел рядом. — Майкл не придет.
Я замерла, вцепившись левой рукой в простыню.
— Я не спрашивала.
— Он передал через меня, — голос Итана звучал глухо. — Он сказал, что всё кончено. Что эти чувства... это было лишь наваждение, вызванное общим стрессом и обстоятельствами. Он прямо сказал, что не любит тебя. И что возвращается к нормальной жизни с женой, потому что только там его место.
Я смотрела в окно на темные верхушки деревьев, и внутри меня всё превратилось в ледяную пустоту. В голове крутились его слова, его последние взгляды, его мольбы о прощении. Неужели это была лишь ложь? Неужели всё, что было между нами — это просто ошибка, которую он решил исправить, как только реальность дала о себе знать?
— Не любит, — прошептала я, чувствуя, как внутри что-то окончательно обрывается. — Просто наваждение.
Итан опустил взгляд, не в силах смотреть мне в глаза.
— Он просил не искать его. Он возвращается в свою семью, Хлоя. К Лиззи.
Я горько усмехнулась, чувствуя, как по щеке катится холодная слеза. Теперь всё встало на свои места. Лиззи... она сейчас торжествует. Она считает, что он одумался, что он бросил меня, потому что «перерос» это увлечение, потому что выбрал её и ребенка. Она не знает ничего, она просто видит, как муж вернулся в лоно семьи, и теперь она строит планы на их «счастливое» будущее, считая, что я для него больше ничего не значу.
Я закрыла глаза. Боль от осознания того, что всё было «наваждением», оказалась в сто раз сильнее, чем боль в сломанной руке. Майкл ушел, даже не взглянув мне в глаза, позволив мне и всему миру понять, что он просто сбежал, оставив меня разбитой в этой палате. Лиззи теперь ходит с высоко поднятой головой, уверенная, что она победила, что Майкл её, и что я — лишь досадная помеха, которую он наконец-то выбросил из своей жизни.
— Он сделал свой выбор, — сказала я, и мой голос звучал чужим и безжизненным. — И если это была не любовь, то я больше не хочу знать, что это было.
Я смотрела на свою неподвижную правую руку, спрятанную в гипс. Всё это время я ждала его, строила планы, надеялась... а он просто вычеркнул меня, как ненужную страницу.
— Итан, — тихо сказала я, — уходи. Мне нужно побыть одной.