Глава 2.Соседи.

Фонарь во дворе моргал, как старый глаз, который всё видел и ничего не говорил. На лавке, ближе к подъезду, сидел Белый. Ноги широко расставлены, спина чуть согнута, руки в карманах тёмной куртки. Он не курил — просто смотрел в пустоту, как будто оттуда кто-то должен был вернуться.

Рядом — Космос и Фил. Космос, как всегда, не мог сидеть спокойно: крутил в руках зажигалку, постукивал по бутылке, говорил быстро и сбивчиво.

— Говорю тебе, Пчёла снова с этой шалавой таскается. Я ей в прошлый раз глаза б выцарапал, как она на Белого зыркнула, слышь.

Фил только усмехнулся, прикрыв глаза. У него на лице было спокойствие человека, который знает, чем всё закончится — и кого нужно будет вытаскивать.

— Да брось. Он же с ней  не по-настоящему. Просто... чтоб не одному.

Саня молчал. Он молчал всегда, когда хотелось сказать слишком много. Сигарета давно догорела в пальцах, а он всё ещё держал её — пепел сыпался на джинсы.

В этот момент с улицы подошёл Пчёла. Он шёл медленно, девушка рядом — как привязанный аксессуар: вульгарная, нарочно яркая, с глупым, громким смехом. Кос закатил глаза.

— О, пчёла прилетела. Смотри, принцессу привёл.

Витя, тот же Пчёла, не отреагировал. Подошёл, сел рядом с Белым.

— Чё у нас?

— Ждём, пока ты нагуляешься, — сказал Саша спокойно.

Девушка стояла рядом, явно не в теме. Пчёла повернул голову и посмотрел на неё, как на пустую бутылку.

— Иди.

— В смысле?

— Домой иди.

Она закатила глаза, пробормотала что-то под нос и ушла, постукивая каблуками. Никто не смотрел ей вслед.

Пчёла достал пачку сигарет, кинул одну Белому, тот поймал.

— Чё, с утра?

— С рассвета.

Фил кивнул. Космос закурил первым. Во дворе снова повисла тишина — уличная, с чужими окнами, редкими лаями собак, щелчками зажигалок.

Они были вместе. Снова. Свои.

—————————————————————————

Алеся вытерла последнюю каплю с кухни и бросила тряпку в ведро. Запах жареного масла всё ещё висел в воздухе, несмотря на открытую форточку, и она поймала себя на том, что скучает по запаху отцовской квартиры в Ростове — чистого, с мятой и стиранными шторами. Тут всё было иначе: бабушкино тепло пахло прошлым.

— Пойду голову помою, а то как после завода, — пробормотала она вслух, не ожидая ответа.

В ванной было прохладно, кафель щипал босые ступни, но горячая вода приятно стекала по волосам, будто смывая с неё всю усталость дня. Намотав полотенце на голову, она натянула ночную сорочку — старую, с голубым кружевом, чуть великоватую. Та, что бабушка дала с полки, ещё мамины запасы.