Глава 3. Болтун.
Когда дверь за парнями закрылась и всё снова стихло, Алеся подошла к входной, на всякий случай проверила, заперт ли замок. Щёлк — закрыто. Она прислонилась лбом к косяку и выдохнула — день закончился неожиданно шумно.
Из кухни донёсся голос бабушки:
— Дочка, самовар выключи, а то на ночь будет гудеть.
Алеся вошла. Люся уже прибирала со стола, аккуратно складывая тарелки и завернув в плёнку остатки пирога. В комнате пахло мятой, табаком и чем-то едва заметным — то ли тревогой, то ли воспоминаниями.
— Весёлые ребята, — заметила бабушка, не глядя на неё.
— Этот, что постарше... Филипп, да?
— Валера, у него прозвище Фил, — кивнула Алеся, присев на табурет.
— Молчаливый. А вот второй... — она прищурилась. — Космос?
Алеся усмехнулась краем губ.
— У него такое имя.
— Болтун, — сказала бабушка, но без осуждения, почти с улыбкой. — Сразу видно — душа компании. Он к тебе не клеится?
Алеся чуть опустила глаза:
— Не знаю. Он просто говорит. Всё время говорит.
Люся поставила чашки в раковину, вздохнула.
— Ну, с такими хуже, когда молчат, — пошутила, — вдруг по делу.
Помолчала немного, потом спросила уже мягко:
— Ты с ним... дружишь?
Алеся задумалась.
— Мы почти не знакомы. Он сам подходит. Я не зову.
— Ага, — кивнула бабушка, — ну, пусть подходит, пока просто так. Главное — голову не теряй. В жизни, знаешь, не так страшно ошибиться, как не понять, с кем ты рядом. Всё остальное — поправимо.
Она говорила без нажима, как бы между прочим.
— Завтра если не устанешь, ковёр вынесем. На балконе уже пыль вековая.
— Хорошо, — кивнула Алеся. — Я не устаю.
Она встала, подошла к окну, чуть приподняла край шторы. Двор был пуст. Всё выглядело мирно, обыденно — ни следа от шумных голосов, ни огоньков сигарет.
—————————————————————————-
Утро выдалось тёплым, но не солнечным — серое небо нависло низко, как потолок в коммуналке. В «Линкольне», припаркованном у окраины рынка, пахло кожей, пеплом и дорогим освежителем, который давно не справлялся со смесью табака и перегара.
Космос сидел за рулём, ссутулившись, как будто ждал кого-то. В зубах у него торчал "Кэмел", на коленях — пачка с оторванной крышкой, вся мятая.
Рядом на пассажирском — Пчела, в тёмной кожанке, с вечно прищуренными глазами. Он курил молча, пепел сбрасывал в пепельницу, которая давно переполнилась.
— Я тебе чё скажу, — начал Космос, выдыхая в окно, — эти уроды с Ярославки совсем охуели. Ходят там, базарят, что мы якобы крышу не держим. Типа «обнулить можно». Ты слышал?
Пчела молчал, потом протянул: