30.1 Тихое признание.
Грейс
Тишина в спальне была уютной, домашней — из тех, что убаюкивают и заставляют бдительность уснуть. Я закинула ноги на его бедра, чувствуя кожей тепло его тела, и лениво листала ленту. Синий свет экрана бил в глаза, но мне было лень шевелиться. Джонатан рядом тоже был погружен в свой телефон, его большой палец мерно скользил по стеклу, пролистывая рабочую почту.
Внезапно он замер. Погасил экран и отложил телефон на тумбочку с сухим стуком. Я почувствовала, как он повернулся ко мне, и его взгляд — тяжелый, изучающий — буквально придавил меня к подушке.
— Меня всё мучает один вопрос, — произнес он, и в его голосе прорезались те самые низкие нотки, от которых у меня обычно пробегал холодок по спине.
— Какой? — я выключила свой телефон и положила его на живот, чувствуя, как внутри шевельнулось предчувствие.
— Ты же на противозачаточных, — он не спрашивал, он констатировал.
— Ну да.
— Почему с Ридом, встречаясь шесть лет, ты пользовалась еще и презервативами, а со мной... даже не просила?
Вопрос ударил под дых. Я и вправду задумалась, прикусив губу. Облизнула пересохшие губы, пытаясь найти логичное оправдание своей беспечности. Почему? Потому что с ним я чувствовала себя в безопасности? Или потому что подсознательно я больше не боялась последствий?
— Не знаю, — ответила я, надеясь, что он пропустит это мимо ушей.
— Это значит, ты не против иметь от меня детей? — Джонатан приподнялся на локте, нависая надо мной. Его лицо было серьезным, почти торжественным.
— Почему вы все так помешаны на них? Что в них хорошего? — я попыталась перевести всё в шутку, дернув плечом, но голос предательски дрогнул.
— А что плохого? У нас есть всё, Грейс. Деньги, дом, мы сами. Нужно быть просто к ним психологически готовыми.
Я почувствовала, как в горле встал комок. Скелеты в моем шкафу загремели костями, требуя выхода. Я приподнялась на локтях, чувствуя, как простыня соскальзывает с плеч.
— У меня был аборт.
Слова упали между нами, как острые осколки стекла. Джонатан замер. Весь его облик — от напряженных плеч до сжатых челюстей — выражал шок. Он нахмурился, вглядываясь в мои глаза так, будто пытался прочитать там всю мою биографию.
— От Рида? — голос его стал хриплым.
— Нет.
Он открывал и закрывал рот, его аналитический ум, обычно работающий как швейцарские часы, сейчас явно давал сбой. Я видела, как он перебирает даты, имена, факты.
— У тебя был парень до Рида... — медленно произнес он, анализируя. — Это же сколько вам лет было?