31. ЛА.
Джонатан
Самолет коснулся полосы в ЛА, и я почувствовал, как Грейси рядом со мной буквально окаменела. Она пыталась играть в спокойствие, рассматривая пальмы за иллюминатором, но я видел, как ее тонкие пальцы до белизны впились в подлокотник кресла. Это ее волнение... оно не раздражало. Наоборот, внутри меня разливалось странное, почти собственническое веселье. Видеть, как эта дерзкая, колючая девчонка трепещет перед встречей с моим стариком — в этом было что-то чертовски интимное. Она боялась не понравиться. Ей было не плевать.
Когда мы подъехали к дому, я на мгновение замер сам. Старый дом Синклеров. Отец переделал его почти полностью: теперь это было торжество стекла, бетона и безумно дорогих материалов, кричащих о статусе. Единственное, что осталось нетронутым — комната Рейнальда. Мертвая зона, застывшая во времени. Все остальное сияло новизной, от которой веяло холодом, несмотря на калифорнийское солнце.
Я вышел из машины и обошел ее, открывая дверь Грейси. Она медленно выбралась наружу, поправляя подол своего нежно-желтого платья. На ее фоне этот стальной дом казался еще более бездушным. Волосы были аккуратно убраны ободком, открывая лицо, на котором сейчас читалась смесь решимости и паники. Мой лучик света в этом логове полицейских и теней прошлого.
— Грейси, — я перехватил ее ладонь, прежде чем она успела вцепиться в ремешок сумки. — Дыши. Он не на службе, и ты не подозреваемая.
— Легко тебе говорить, — прошептала она, облизывая губы. — А вдруг он начнет задавать вопросы про... про всё?
Я ухмыльнулся, чувствуя, как азарт бьет по венам. Достал чемоданы из багажника, играя мышцами плеч — тяжесть груза помогала заземлиться.
— Если он начнет допрос, я просто напомню ему, сколько его скелетов я закопал в этом дворе.
Я притянул ее к себе, коротко и жестко целуя в макушку. Она пахла летом и домом — тем единственным домом, который у меня теперь был.
— Идем. Ты выглядишь слишком красиво, чтобы он посмел сказать хоть слово против.
Я подтолкнул ее к массивным дверям, чувствуя, как она едва заметно дрожит. Моя рука легла ей на талию, обозначая территорию. Мы вошли внутрь. Запах дорогого воска и старой кожи ударил в нос. Отец стоял в конце холла, у панорамного окна, сложив руки за спиной. Его фигура казалась вылитой из свинца.
— Мы на месте, папа, — произнес я, и мой голос эхом разлетелся по пустому залу.
Грейс сжала мою руку так, что ногти впились в кожу, но спину выпрямила идеально. Моя девочка. Боец в желтом платье.