23

— Что ты собираешься сделать с учительницей? — спросила Джеи, когда машина плавно скользила по вечерним улицам.

Хан Уль молчал. Его взгляд был прикован к дороге, но она знала — он всё слышал. Он всегда слышит.
Через несколько секунд он ответил тихо, почти равнодушно:
— Поймать мышку в мышеловку.

От его слов по спине прошёл холодок. Голос был ровный, спокойный — таким сообщают приговор.

— И как ты собираешься это сделать? — спросила она, скрестив руки на груди. — Она ведь не из тех, кто суётся в ловушку без причины.

— С помощью заместителя директора. Но это только план Б, — ответил он, не отрывая взгляда от дороги.

План Б. Значит, основной ещё не готов — или слишком опасен.
У Хан Уля «план Б» всегда означал, что дальше отступать некуда.

— Я помогу тебе, — сказала Джеи твёрдо.

Он повернул голову. Взгляд — не злой, не настороженный. Скорее — предупреждающий.
Будто не хотел, чтобы она шла туда, куда даже он сам ступает с осторожностью.

— Не надо, — произнёс он тихо.

Но это уже было не его решение. Джеи была в игре. Гораздо глубже, чем он думал.

— Я хочу помочь, — сказала она, глядя прямо на него.

Он не ответил. Только сжал челюсть — едва заметно.
Он понял. Понял, что она не просто вмешивается.
Если она не будет рядом, если не узнает, что он делает — она не сможет спать.

Она уже потеряла слишком много. И не хотела потерять ещё одного человека.
Не хотела, чтобы этот парень, оставивший в её жизни такой след, просто исчез.

Хан Уль отвернулся к окну. Молчал.
И этого было достаточно — он принял её решение.

Они подъехали к дому.
В салоне повисла тяжёлая, вязкая тишина.
Никаких слов. Ни прощания, ни взгляда в спину.

Джеи открыла дверь и вышла.
Звук захлопнувшейся двери — короткий, сухой, как точка в конце разговора, которого не было.

Машина уехала.
Она смотрела ей вслед всего пару секунд — не больше.
Потом отвернулась и направилась к подъезду.

Холодное небо. Тусклый свет фонаря.
Ветер шевелил листву, и всё вокруг казалось слишком обыденным для того, что творилось внутри неё.

Флешка в кармане жгла бок.
Тревога не отпускала.

Зайдя в квартиру, она сразу направилась в комнату.
Закрыла дверь, включила ноутбук и вставила флешку.

На экране — документы. Но в конце списка — странный файл.
Без названия. Только три точки.

Джеи нахмурилась, подвела курсор и нажала «воспроизвести».

Раздались до боли знакомые голоса.

— Теперь все акции мои. И ты больше не представляешь никакой ценности, — сказал мужской голос.

Отец.

— Но ты же говорил, что это нужно для совета... — женский голос дрожал, но держался.