Глава 4. «Белое на белом»

Лондон, отель «Нортумберленд», номер 812. Четверг, 07:12 утра.

Свет просачивался сквозь тяжёлые портьеры — бледный, утренний, лондонский. Он падал на ковёр, где в беспорядке валялись чёрное пальто, серое платье, мужская рубашка, женские туфли на устойчивом каблуке, один носок, который потерялся где-то по дороге к кровати, и тонкая золотая цепочка с интегралом — она блестела на ворсе, как маленькая упавшая звезда.

Кровать была огромной. King size.

Они занимали лишь малую её часть — центр, где простыни сбились в ком, одеяло натянуто до подбородков, а две фигуры лежали так близко, что между ними не поместился бы даже лист бумаги.

Эмилия проснулась первой.

Это случилось не от звука и не от света — от ощущения. От того, что её голова лежала на чём-то твёрдом и тёплом, что это «что-то» медленно поднималось и опускалось в такт дыханию, и что её волосы — её идеально зализанные, уложенные, контролируемые волосы — сейчас рассыпались по чужой груди мокрыми, спутанными, совершенно дикими прядями.

Она не открыла глаза сразу.

Сначала она просто слушала.

Сердцебиение под её щекой — ровное, спокойное, чуть быстрее, чем у спящего человека. Значит, он не спал. Или только что проснулся. Или притворялся.

— Ты дышишь слишком тихо для спящего, — сказала она в его грудь, не поднимая головы.

— Ты сопишь слишком громко для проснувшейся, — ответил голос над её макушкой. Хриплый. Утренний. Беззащитный.

Эмилия открыла глаза.

Первое, что она увидела, — его ключицы. Бледная кожа, тёмные волоски по краям, лёгкая впадина у основания шеи. Она помнила, как целовала это место прошлой ночью. Остался след — едва заметное красноватое пятно.

— Я оставила засос? — спросила она, и в её голосе прозвучало что-то вроде виноватого удовлетворения.

— Ты оставила несколько, — сухо ответил Шерлок. — Я провёл инвентаризацию в 05:47, когда ты в очередной раз дёрнулась во сне. Три на шее, два на плече, один на грудной клетке, асимметрично расположенный относительно соска. Плюс царапины на спине. Глубокие. Возможно, останутся шрамы.

— Хорошо, — сказала она, и это прозвучало так удовлетворённо, что он не нашёлся с ответом.

Она приподнялась на локте.