Солёный воздух

Райли

Настоящее время. Санрайз-Бей

Возвращаться домой — полный отстой. Особенно когда ты так долго мечтала сбежать из маленького города в большой мир.

Сидней быстро стал мне новым домом: шумным, тесным, живым. Там никто не знал моего имени, моей семьи и всех ошибок, которые я совершила ещё до того, как успела окончить школу. В Сиднее было слишком много людей, чтобы кому-то было до меня дело, и именно это мне в нём нравилось.

Но жизнь редко спрашивает, чего ты хочешь.

Поэтому сейчас я снова здесь.

Санрайз-Бей встречает меня влажным солёным воздухом, выцветшими вывесками серф-магазинов и пальмами, лениво качающимися вдоль дороги. Ничего не изменилось. Всё те же маленькие кофейни у набережной, те же мотели с облупившейся краской, те же подростки на скейтбордах возле заправки, будто время в этом городе вообще не существует.

Даже океан выглядит так же.

Тёмно-голубой, почти синий в дневном свете, он мелькает между домами и деревьями, напоминая о себе на каждом повороте.

Я проезжаю старую смотровую площадку, где мы когда-то зависали с друзьями, магазин с мороженым у пляжа и автомастерскую с яркой неоновой вывеской, от вида которой внутри что-то неприятно сжимается.

Понятия не имею почему.

Я останавливаюсь на подъездной дорожке у одноэтажного дома с облупившейся белой краской на ставнях. Здесь, под этой крышей, я когда-то выросла, училась ходить, получила первый синяк на коленке и впервые поняла, что такое ненавидеть человека, с которым живешь под одной крышей. С этим местом связано слишком много воспоминаний. И не все из них тёплые.

Выхожу из машины. Делаю глубокий вдох. Солёный воздух бьёт в лёгкие, такое забытое ощущение...

— Дорогая! — взвизгивает мама с порога, с которой я не виделась несколько недель. Лучших недель на минуточку.

Я застываю на секунду. Что ж, вот она – одна из моих проблем. У кого тёплые отношения с мамой? Точно не у меня.

— Привет, — говорю я, останавливаясь на лестнице с чемоданом в рука, смотря на неё снизу вверх.

Мама тянется обнять меня, на её лице выражение такой безграничной радости, что на секунду мне становится стыдно за свою холодность.

Но только на секунду.

— Мои руки заняты, если ты не заметила, — слова звучат грубее, чем я хотела, но я ничего не могу с собой поделать — каждый раз, оказываясь рядом с ней, я превращаюсь в колючку, которая научилась защищаться единственным доступным способом: нападать первой.

— Прости, милая, просто я соскучилась. Так хотела тебя обнять.