Глава 10

Игра в откровения.
Эрика.

Чёрная карета с гербом Д'Арманц - двуглавая сова с распростёртыми крыльями - катилась по ухабистой дороге, её колёса вздымали тучи пыли, а кованые оси скрипели, словно старый дом, не желающий отпускать своих обитателей. Внутри - тёмный бархат, потёртый временем, но всё ещё роскошный, и запах кожи, смешанный с дымом отцовской сигары.

Эрика сидела напротив отца, её пальцы сжимали складки платья - тёмно-зелёного, как лес в пасмурный день, расшитого серебряными нитями.
За окном проплывали поля, пожелтевшие от осени, редкие дубы, склонившиеся под тяжестью лет, и далёкие холмы, окутанные сизой дымкой.

И чем дальше они удалялись от поместья, тем легче становилось дышать.

Безумие, что клубилось в её голове, словно ядовитый туман, постепенно рассеивалось. Боль, что раскалывала виски, стихала.
Она закрыла глаза, вдыхая свежий воздух, пропитанный запахом скошенной травы и дождя.
«Как давно я не выезжала за ворота.»

Эрика. - Голос Реми разорвал тишину, глухой, но не резкий.

Дочь покорно встретила его взгляд.
Будь вежлива, - он сделал затяжку сигарой, дым клубился в воздухе, как призраки прошлого. - Веди себя, как подобает наследнице Д'Арманц.

Она кивнула, не отвечая.
Я горжусь тобой, - он неожиданно добавил, - Спасибо , что ты приняла это решение.

«Решение?»
Эрика чуть усмехнулась.
«Какое решение? Вы просто поставили меня перед фактом.»

Но вслух она сказала лишь:
Всё будет идеально.

«Он ещё не знает о письме. Интересно, как он отреагирует, когда сегодня - возможно, сразу по прибытии - Ален объявит, что мы будем жить в моём поместье?
Будет ли он всё ещё гордиться мной? Или его лицо исказит та же ярость, что и тогда, когда я в детстве отказалась учить немецкий?»

Она сжала губы, глядя в окно.
« А может, он уже знает. Может, они уже договорились. Может, это всё лишь спектакль.»

Но воздух за окном был слишком свеж, а пейзажи - слишком прекрасны, чтобы думать об этом.
Она чувствовала себя птицей, которую впервые выпустили из клетки.
«Да, я бывала на улице. Но в последние годы не выходила за стены поместья. Лишь редкие прогулки по парку. Лишь моя оранжерея - тайное убежище, где никто не мог найти меня. А теперь - дорога, свобода - пусть и иллюзорна.»