Глава 11

Зеркало влюбленного призрака
Эрика.

Когда дверь скрипнула и отворилась, Эрика ступила в отведённую ей гостиную комнату. Просторное помещение, с высоким потолком и затянутыми тяжёлыми бордовыми шторами окнами, будто бы дышало древностью. Пахло старыми книгами, воском и жасминовой пудрой. Полускрытый сумрак рассеивался мягким светом лампы с фарфоровым абажуром.

Ваша ванна готова, мадам, - раздались тонкие голоса в унисон.

Девушки стояли у подножия широкой кровати, одетые в одинаковые серые платья с белыми кружевными воротничками. Светлые волосы их были заплетены в две одинаковые косы. Они были настолько похожи, что взгляд терялся в этом отражении - как будто смотришь в два зеркала, поставленных друг напротив друга.

Простите, - вдруг хором воскликнули они, и одна, чуть смущённая, добавила: - Мы не привыкли говорить мадам. Простите, мадмуазель... простите...

С этими словами одна из близняшек склонилась, приподняв край своего подъюбника. Из-под него она извлекла тонкую плеть с серебряной ручкой.

Пожалуйста, - прошептала она, подавая Эрике предмет. - Мы заслужили наказание. Мы были дерзки.

Эрика отступила на полшага. Сердце её сжалось от непонимания. Обе служанки опустились на колени, склоняя головы, как перед алтарём.

Я не буду вас наказывать, - произнесла девушка твёрдо, прерывая тяжёлое молчание. - В моём доме меня раньше тоже иногда называли так. Это потому что я похожа на свою мать. Я привыкла.

Близняшки вскинули глаза, полные тревожного рвения.

Но это неуважение, - прошептала одна. - Наказание - порядок. Это долг.

Нет, - Эрика отложила плеть на комод. - Знаете, я справлюсь сама. Вы свободны.

Служанки, не проронив ни слова, бесшумно удалились, растворившись за дубовой дверью. Эрика осталась одна.

Она подошла к зеркалу, погружённая в странную внутреннюю дрожь. Мысли метались - о плети, о манерах этих девушек, о странной смеси раболепия и преданности в их голосах. «Что за дом» - подумала она. И в тот же миг лицо Алена всплыло перед её внутренним взором - напряжённое, сдержанное, но всё же в нём было нечто манящее, глубокое. Он говорил ей слова, смысл которых ускользал, но тон... тон был полон скрытности.

Она приподняла крышку дорожного сундука и извлекла платье - тёмно-синее, цвета ночного неба перед грозой. Изящное, с тончайшими вышивками на рукавах и корсаже. Воротник - стоячий, кружевной, почти старинный, как у платьев эпохи Второй Империи. Подол был расшит мелкими узорами, напоминающими готические розы.