Глава 8

То, о чем молчит прислуга.
Эрика.

Библиотека поместья Д'Арманц тонула в полумраке, освещаемая лишь неверным светом камина, который пожирал поленья, оставляя после себя пепел и тревожное мерцание. Длинные тени ползли по стенам, цепляясь за корешки старинных фолиантов, будто пытаясь вырвать из них какую-то тайну. Воздух был густым - пахло кожей переплетов, пылью веков и пряным глинтвейном, который дымился в хрустальном бокале на столе.

Эрика сидела в кресле, закутавшись в тёмный шёлковый плед, её бледные пальцы медленно водили по краю бокала, оставляя следы на стекле.
«Прошло уже достаточно времени.»

Она прищурилась, глядя в огонь.
«Ален давно должен был прочитать письмо. Прочитал ли? Понял ли? Или ему всё равно?»

Эрика гневно сжала зубы.
«Хватит! Хватит думать о Биамонте! Два раза. Всего два раза в жизни мы говорили. Почему же все мои мысли крутятся вокруг него? Почему все в этом доме словно помешались на незнакомце?»

Она откинулась на спинку кресла, закрыла глаза.
«Помолвка на моих условиях. Я буду свободна. Я стану хозяйкой сама себе. Никто не сможет указывать мне, как жить. Ни отец, ни он..сколько ещё раз мне повторить это самой себе...»

Последний глоток глинтвейна обжёг горло, но тепло так и не разлилось по телу.

Внезапно тишину нарушил шепот, словно кто-то звал её из глубины. Она обернулась и увидела портрет маркизы Шанталь, её печальное лицо казалось живым, а глаза следили за Эрикой, полные тайны и горечи.
Ты моя..- послышалось, так будто кто-то шептал ей прямо на ухо , а затем смех, легкий и игривый, но в то же время зловещий.

В этот момент мир вокруг Эрики начал расплываться, и тени, которые раньше казались безобидными, теперь сжимались, как цепи, обвивающие её, они тянули за собой.
Девушка попыталась встать, но ноги не слушались, голова кружилась, комната поплыла, она чувствовала, как темнота накрывает её, оставляя за собой лишь шепот неразрешенных мыслей.
Последнее, что она увидела - глаза маркизы на портрете, сверкающие, как лезвие.

Кристин.

Комната прислуги тонула в синеватом свете луны, пробивающемся сквозь узкое окошко под потолком. Кристин сидела на краю кровати, сжимая в дрожащих пальцах записку Алена - тот самый клочок пергамента, что жёг ей ладонь с момента получения.
Его изящный почерк, словно волшебство, оживляло её чувства, и она не могла сдержать улыбку, когда читала его слова:
«Ты забыла один осколок среди книг...и это сердце теперь твоё..»