Глава 11. Сорок восемь часов до начала чаепития.

23:58, пятница.«Кролик споткнулся в самый неожиданный момент...»
Я лежу на спине и вглядываюсь в потолок, пока он не начинает расплываться, теряя очертания. Бешеная гонка мыслей в голове постепенно стихает, уступая место оцепенению. Пустота. Та самая, что я так старалась заполнить работой, долгом, правильными поступками. А в итоге всё равно оказалась здесь. В полной, абсолютной тишине собственного я.Этот мир... Он не просто забирает жизни. Он обнажил суть. Приподнял тонкую кожицу цивилизации и показал гниющую плоть внутри. Мы не стали зверьми от безысходности. Мы просто перестали притворяться людьми. Каждый поступок, каждое предательство, каждая подлость – они всегда были в нас. Просились наружу. А этот мир всего лишь дал нам разрешение.Король строит свой карточный домик из страха и контроля. Солдат упивается властью над теми, кого считает слабее. Валет играет в свои игры, словно расставляет шахматные фигуры на доске из живых людей. И все они находят себе оправдания. Высшую цель. Необходимость. Выживание.А я... что я ищу? Смысл? Искупление? Или просто пытаюсь доказать себе, что та, прежняя я, ещё не совсем мертва? Та, что верила в логику, в долг, в то, что хороший хирург должен спасать, а не убивать.И он.Его образ всплывает за закрытыми веками слишком чётко. Не его лицо, а сама его суть. Холодный, отполированный алмаз разума. Беспристрастный и безжалостный. Он смотрит на этот мир как на гигантскую лабораторию, а на людей – как на набор интересных экспериментов. И в его мире я... что я? Союзник? Удобный инструмент? Или просто ещё один «интересный случай»?Он не злой. Это самое ужасное. Он просто... другой. Живет по иным законам, в мире вероятностей, где человеческие чувства – всего лишь помеха, сбой. И иногда, глядя в эти бездонные глаза, я ловлю себя на мысли, что завидую этой простоте. Этой холодной, но такой ясной картине мира.
***
21:13, среда.«Кролик посмотрел на часы. Уже опаздывает. Пора бежать.»

– Такие вещички вроде должны храниться у Шляпника.

Хикару возник из густой чащи кустов, его появление было настолько внезапным, что Мидзуки инстинктивно сжала в кулаке карту. Прятать её теперь было бессмысленно – он уже всё видел. Так же бессмысленно, как и пытаться что-то выдумать. Парень приблизился вплотную, скрестил руки на груди и наклонился так, что их взгляды оказались на одном уровне. Его молчаливый взор буквально давил, вышибая воздух из лёгких и заставляя сердце колотиться в паническом ритме.

– Объяснишься?