Глава 17. Волк в овечьей шкуре.

– Вы бы хотели вернуться туда?

Девушка медленно подняла глаза, и её взгляд, вместо того чтобы встретиться с собеседницей, неспешно поплыл вдоль рядов книжных полок, заставленных аккуратными переплетами в сдержанных коричневых и тёмно-синих тонах. Он задержался на зелени неприхотливого филодендрона, чьи листья отбрасывали на паркет лёгкие, расплывчатые тени, потом скользнул по строгим линиям абстрактной гравюры на стене, будто она искала в этих знакомых предметах точку опоры, оттягивая неизбежный момент ответа. Её пальцы бессознательно сжали край мягкого велюрового чехла на кресле.

– Что? Зачем?

– Вы многое рассказываете так, будто жалеете, – продолжила женщина, не меняя анализирующего тона, и сложила руки на коленях. – И складывается впечатление, что, окажись вы снова в том времени и в том месте, то выбрали бы другой путь. Будто у вас есть теперь понимание, как всё могло сложиться иначе, если бы... – она намеренно сделала длинную, выразительную паузу, слегка наклонив голову и уступая девушке всё пространство комнаты для её устремившихся куда-то вглубь себя мыслей.

Мидзуки долго молчала.

– Иначе? – наконец произнесла она. – Чтобы что поменять? Чтобы потратить ещё больше сил, пытаясь быть другой, когда вокруг не оставалось ничего, что поощряло бы это? Вы говорите, как будто у меня был выбор из множества вариантов. У меня был выбор между жестокостью, направленной во имя выживания, и жестокостью, которая разъедала бы меня саму изнутри, день за днём. Я не жалею о выбранном пути. Я жалею о том, что такие пути вообще существовали, что обстоятельства свели всё к подобной дилемме.

Она замолчала, собираясь с мыслями, а её собеседница лишь слегка склонила голову, терпеливо ожидая и не нарушая тишину, которая сгустилась в кабинете, наполнив пространство между ними.