ГЛАВА 47

31 января 2026 года.

Утро началось не с привычной дороги в Трентон и не с запаха свежемолотых зёрен в «Дяде Джо». Вместо этого навигатор на экране Audi высветил хорошо знакомый маршрут в Лейквуд.

Дженсен вёл машину размеренно, почти отрешённо. Я привалилась к стеклу и следила, как городской пейзаж потихоньку расползается в заснеженные поля, а те в свою очередь перемежаются редкими перелесками.

– Думаешь, стоит им сказать? – спросила я, не отрывая взгляда от бегущей за окном линии электропередач. – Ну, что мы теперь... вместе живём.

Дженсен не ответил сразу. Пальцы его левой руки выбивали дробь по кожаной оплётке руля – спокойный, почти расслабленный ритм, но я уже научилась улавливать в этой привычке скрытое напряжение.

– Если они поймут, что у нас всё серьёзно, то захотят знать больше, – заговорил он наконец. – Обо мне, о моей семье. И это нормально. Даже хорошо. Просто... – он сделал паузу, подбирая слова, – я не уверен, что им стоит знать мой... семейный бэкграунд.

Я повернулась к нему и поймала его быстрый взгляд, который был тут же возвращён к дороге.

– Да, – тихо согласилась я. – Но рано или поздно это случится... А пока дадим им привыкнуть, что мы... просто Ри и просто Дженсен, которые просто... вместе.

Он кивнул, и в его глазах мелькнуло облегчение, смешанное с грустью. Нам обоим приходилось прятать части своей жизни, чтобы защитить то хрупкое, что мы строили.

Машина мягко несла нас по шоссе, а я ловила себя на мысли, что перестала следить за стрелкой спидометра. «Семьдесят миль в час». Раньше такая скорость вызвала бы приступ паники, но сейчас во мне жили лишь искренний интерес и внимание. Я наблюдала за его руками. Левая лежала на руле расслабленно, но уверенно, а пальцы обхватывали кожаную оплётку с каким-то интуитивным пониманием управления. Правая покоилась у меня на колене, большим пальцем выводя невидимые круги на ткани джинсов.

Спустя несколько минут я заметила, как уголки его губ дрогнули в едва уловимой улыбке.

– Что такое? – спросила я.

Дженсен покачал головой, но улыбка стала шире.

– Ничего... Просто подумал, что в телефоне пора поменять твоё имя. «Морриган» уже не отражает масштаба личности. Нужно что-то более... титульное.

Я фыркнула.

– «Джерриган Первая, Лейквудрождённая»?

– «И Расхитительница моего покоя», – добавил он с невозмутимым видом. – Но, кажется, поле «имя» не вмещает больше двадцати символов. Придётся сократить до «Джерриган Первая».

Я рассмеялась, и смех наполнил салон, согревая его даже больше, чем печка.

– Ты неисправим.