Бог

В палате пахло антисептиком, гнилью и чем-то приторно-сладким, как разлагающиеся фрукты. Женщина лежала под белой простынёй, её кожа натянулась, а глаза провалились в череп. Она дышала рвано, как будто воздух цеплялся за её горло когтями.

За окном двигалось нечто огромное.

Бог.

Его тело было переплетением бесчисленных костей, искривлённых и сломанных, сросшихся в отвратительный каркас. Кожа свисала лохмотьями, словно она когда-то была натянута плотно, но теперь обвисла и разлагалась. Из ран текла густая чёрная жидкость, пропитывая землю.

— Ты видишь его? — прошептала женщина.

В палате никого не было, но кто-то ответил:

— Он смотрит на тебя.

Она пыталась моргнуть, но веки были слишком тяжёлыми. Она слышала, как бьётся её сердце — слишком медленно, слишком громко. Оно звучало, как капли воды, падающие в пустую металлическую миску.

Бог за окном склонился ниже. Его лицо было месивом — в нём угадывались глаза, но они находились не там, где должны быть. Один был на шее, другой — в углублении под грудной клеткой. Губы, если это можно было назвать губами, скользили, пытаясь сложить молитву, но из пасти вырывалось лишь что-то неразборчивое.

— Он пришёл за мной? — женщина попыталась пошевелить рукой, но не смогла.

Ответ раздался у неё в голове, словно язык обернулся вокруг мозга и начал шептать изнутри:

— Он уже здесь.

Женщина почувствовала, как что-то прорастает в её животе. Оно извивалось, пробираясь вверх по позвоночнику, сжимая её лёгкие. Она не могла дышать. Её кости становились мягкими, словно гниющие деревяшки.

Она поняла.

Это не он смотрел на неё.

Это она смотрела изнутри его глаз.

И когда она в последний раз вдохнула, её грудная клетка лопнула, как переспелый плод, выпуская наружу нечто влажное, извивающееся, но наконец-то свободное.