Варенье без сахара

Маленькая кухня дрожала от слабого света лампы. Стены, выкрашенные в бледно-зеленый цвет, казались мягкими, словно поролон. На столе в центре комнаты стояла чайная чашка с едва заметной трещиной и банка с вареньем, густым и застывшим.

На плите закипал чайник. Мама в халате стояла к мальчику спиной, облокотившись на раковину, молча курила, хотя окно рядом было закрыто. Её лицо не было видно — только тонкий след дыма и нервное постукивание пальцев по керамической плитке.

Мальчик, лет шести, сидел за столом, ссутулившись, как будто его плечи пытались спрятаться от чего-то. Он лениво черпал варенье чайной ложкой, поднося её к губам, но тут же морщился.

— Мама, ты забыла сахар, — сказал он, взглянув на женщину.

Её фигура напоминала силуэт, выбитый в стене, слишком расплывчатый, чтобы быть настоящим.

— Варенье совсем не вкусное, — продолжил он, задумчиво рассматривая ложку. На ней переливались искорки света, как в мыльном пузыре.

— Оно должно быть сладким, сынок, — наконец ответила мама, её голос звучал, как эхо в пустой комнате, но она не повернулась.

Мальчик беззвучно хмыкал и снова окунал ложку в банку.

— Знаешь, — произнёс он, всё так же глядя в темноту, — папа давно не выходил с балкона.

Мама застыла, её руки будто на мгновение теряли опору. Она повернулась к мальчику, но взгляд у неё был отрешённый.

— Он же отдыхает.

— Мне казалось, он слишком долго отдыхает. Он всё сидит там, — спокойно ответил ребёнок, словно говорил о чём-то совсем обыденном. — Иногда я слышу, как он напевает. Это странно.

— Это ветер.

Мама обернулась к раковине, и её силуэт на мгновение становился неестественно длинным, почти тягучим. Она начала мыть кружку, но вода лилась мимо раковины.

— Нет, — перебил мальчик, его голос был слишком ровным. — Он там.

Он поднялся из-за стола, подошёл к балкону и толкнул дверь. Сквозняк сорвал со стола салфетку, она кружилась в воздухе, пока не упала на пол.

На балконе стоял старый розовый стул с облупившейся краской, за ним — тёмное небо, такое глубокое, что можно было утонуть, и силуэт мужчины, замершего в неестественной позе. Он смотрел вниз, и его лицо было невозможно разглядеть.

— Видишь? Он там. Это он поёт.

Мальчик обернулся к матери и улыбнулся. Варенье на его губах напоминало свежие следы крови.

Мальчик поставил ложку в банку. — Может, в следующий раз он добавит сахар.