Не ожидал от неё такого.

–Просто мелкая стычка, — шепчет он.

Ложь. Я ощущал его привкус в воздухе, как запах гари.

Я сжал стакан настолько сильно, что казалось, он вот-вот треснет, его края врезались в кожу. В груди полыхало — не от спиртного, а от жара, поднимающегося к шее.

–С кем? — спрашиваю я более тихо.
Тоном, который дает понять, что я не шучу.

Он едва заметно двинулся, но я уловил это. Его плечо напряглось, а линия челюсти заострилась, словно он готовился дать отпор. Он не встречался со мной взглядом, лишь смотрел на свой напиток, на вращающуюся жидкость.

–Не имеет значения, — наконец произносит он, все еще не поднимая глаз, его голос лишен эмоций.

–Я разберусь.

Я поднимаю бровь, наклоняясь вперед, так близко, чтобы он ощутил исходящее от меня напряжение.

–Ты уверен? Потому что выглядит так, будто ты не справился сам, будто кто-то переиграл тебя. Кто, черт возьми, это сделал?

И тут он сломался.

Он поднял голову, и его взгляд встретился с моим — острый и сверкающий ледяным блеском. Все его лицо изменилось, стало жестким, я едва узнал его. В нем не осталось ни тепла, ни сарказма, ни юмора, ни того тихого взаимопонимания, которое было между нами. Только холод.

Его голос звучал низко и хрипло, пропитанный злостью, но под поверхностью дрожал от изнеможения. В нем чувствовалась пустота, он отдавался эхом из глубины горла, словно выполз из пропасти. Он обрушился на меня, как внезапный удар.

–Я сказал, хватит, Даниэль! — выкрикнул он с презрением в голосе.

–Я не какая-то чертова девчонка, которой нужен  спаситель.

Я вздрогнул.

Не телом, а душой. Что-то внутри меня сжалось. Этот тон? Это был не Ной. Не мой Ной. Он никогда так со мной не говорил. Этот голос был чужим, холодным, словно он пытался возвести между нами стену одними словами. Словно он так отчаянно хотел, чтобы я отступил, что ему было все равно, если ради этого придется разрушить все мосты.

Моя спина выпрямилась, сердце забилось в странном ритме. Я медленно моргнул, пытаясь понять его, пытаясь осознать, почему вдруг показалось, будто он на расстоянии многих миль от меня. В груди образовался тугой, давящий комок — смесь гнева и тревоги.

–Что с тобой, черт возьми, творится?— спросил я тихим голосом, на этот раз не сердито, а просто с беспокойством.

Ной провел рукой по волосам, словно это могло помочь, пальцами теребя пряди. Его плечи опустились, напряжение уходило, но это было не облегчение, а поражение. Он даже не взглянул на меня, когда заговорил.