Завтра будет лучше.

Я бесшумно прикрыла дверь, пульс учащенно бился, а в комнате еще витало эхо моей внезапной встречи с Даниэлем. Сознание путалось, колеблясь между странным возбуждением и растерянностью, которые я ощутила при столкновении с ним. Опершись о дверь, я сделала неровный вдох, стараясь взять себя в руки.

Однако из динамика телефона, который я до сих пор сжимала, прозвучал тихий голос.

О, нет. Я полностью упустила, что разговаривала с мамой, сообщая ей о пропаже Лео.

–Полина? — ее речь была ровной, но полной любопытства и легкой тревоги.
— Что здесь происходит?

Меня окатило волной испуга, лицо залилось краской. Я почти ощущала беспокойство и интерес, исходящие из трубки, и даже боялась представить, что она услышала.

–Мама! Я… я совсем запамятовала, что ты еще слушаешь, — пробормотала я, пытаясь звучать непринужденно, хотя дрожь в голосе меня выдавала. Сердце забилось быстрее, теперь уже от стыда.

Уловила ли она голос Даниэля? Его манеру общения со мной?

Она не отступала.

–Полина, что творится? Что стряслось с Лео? Кто был тот мужчина с низким тембром?

В животе возникло неприятное ощущение вины и страха. Мне хотелось успокоить ее, заявить, что все хорошо, даже если это было не совсем так. Но объяснения лишь усложнили бы положение.

–Ничего, мама, — мягко произнесла я, подбирая слова, чтобы убаюкать ее тревогу и избежать деталей. Я не желала, чтобы она заподозрила ложь, но и не хотела упоминать Уоррена или случившееся.

–Я расскажу все, когда ты вернешься домой.

В трубке повисла гнетущая пауза, я ощущала ее колебания, невысказанные вопросы, которые она подавляла. Она верила мне, и я не хотела нарушать это доверие. Я понимала, что она просто переживает, но мне было неприятно осознавать, что я дала ей повод для волнений.

Она выдохнула, в этом вздохе смешались тревога и принятие.

–Ладно, — наконец ответила она, голос стал мягче.
–Скоро увидимся.

Завершив разговор, я ощутила новый всплеск беспокойства. Прозвучала ли я странно? Заметила ли она мою растерянность? Боже, или, что еще хуже, услышала ли она замечание Даниэля про мои шорты с фламинго?! Мне крышка.

Я знаю, что мама хотела бы прояснить все, но мне требовалось время, чтобы осмыслить произошедшее и разобраться в собственных эмоциях. Я даже не была уверена, что смогу сформулировать это для себя, не то что для нее.

Успокойся, Полина.

Я вздохнула и перевела взгляд на Лео, сидевшего на диване, с коленями, прижатыми к груди. Его лицо было бледным, и он дрожал.