Разочерование.
Тепло или холод окутывали мою кожу, будто неутолимое тепло, которое мне не хотелось утрачивать. Пар поднимался вокруг меня, когда я вышла и сильнее укуталась в полотенце. Горячий душ смыл холод и позорное пятно, которое Бетани «нечаянно» пролила на меня, словно это была жестокая шутка. Она смягчила мои кости, но не стерла боль в глазах и давящее чувство в горле, предвещающее, что простуда, скорее всего, скоро наступит. Еще один подарок от Бетани. Замечательно.
Я быстро вытерлась и надела мягкий свитер с леггинсами – что-то удобное. Моя школьная форма уже была в стиральной машине, слабый механический шум доносился из прачечной, и я была рада, что она исчезла. От нее пахло днем, который я хотела забыть. Но когда я вернулась в свою комнату, мой взгляд упал на толстовку Даниэля, висевшую на спинке моего стула – тяжелую и темную, словно она все еще хранила его присутствие. Я хотела постирать и ее, но что-то меня удерживало. Его запах впитался в ткань и манил меня.
Я мысленно напомнила себе постирать ее перед возвратом, но осталась на месте. Я просто стояла там несколько мгновений, глядя на нее, все еще ощущая ее тяжесть на своих плечах. Она согревала меня и давала чувство защищенности, а теперь, без нее, я чувствовала пустоту.
Я спустилась вниз, проводя пальцами по мокрым волосам. Дойдя до последней ступеньки, я услышала скрип входной двери, от которого замерла на месте. Вошла мама, и ее взгляд сразу остановился на мне, а рядом я заметила Лео, который опустил голову, вероятно, ощутив напряжение.
–Полина, – произнесла она звонким голосом.
Мой желудок сжался.
Меня пробрала виноватая дрожь, пальцы автоматически потянулись к рукавам свитера – нужно было за что-то ухватиться. Руки всегда тянулись туда в первую очередь. Нервная привычка, от которой я так и не смогла избавиться, сколько бы раз мне ни говорили «держись прямо» или «возьми себя в руки».
Я была так поглощена сегодняшними событиями, что полностью забыла о том, что меня здесь ждет. В тот момент, когда я проспала сегодня утром, я предопределила свою участь, и теперь предстояло столкнуться с последствиями.
–Лео, иди переоденься, – мягко сказала мама, ее тон был мягче, чем когда я ошибался. Он без промедления взбежал по лестнице, словно получил прощение и избежал опасности.
Я смотрела, как он уходит, и в груди закипала странная ревность. Ему повезло.