Засела у меня в голове.

Среда, полдень.

Мне показалось, что в этом кабинете я провел целую вечность. Бледно-белые стены выглядели уныло, а тиканье часов над картотекой лишь раздражало меня всё сильнее. Мистер Майклс продолжал читать мне наставления тем же спокойным и назидательным голосом.

Затем он осмелился предложить мне номера телефонов доверия, куда я мог бы обратиться, если бы чувствовал себя подавленным. Словно я стал бы звонить чужому человеку и рассказывать о своих переживаниях. Такой подход не для меня. Если они ещё не поняли этого, значит, ничему не научились.

И как раз в тот момент, когда я решил, что хуже быть не может, он заговорил о моих лекарствах.

Спокойно, будто ничего особенного не происходит, как будто это не было тем, что каждый раз выводит меня из себя при любом упоминании.

–У нас есть запасной комплект ваших лекарств на тот случай, если вы забудете свои дома.

Полная чушь. Я не ребёнок, за которым нужен присмотр. Словно они считают, что я не способен контролировать себя без химических средств.

Я так сильно стиснул челюсти, что почувствовал, как под кожей дёрнулась мышца. Всё из-за него. Моего отца. Я сотни раз говорил ему, что мне не нужны эти таблетки, что я отлично себя чувствую и без них, что они притупляют мои ощущения. Но ему было всё равно, ему всегда было всё равно. Он просто хотел, чтобы школа могла со мной справляться и чтобы я был сговорчивее.

Его никогда не волновало, в порядке ли я, его заботило только то, насколько я ему удобный.

Если бы я знал, где в школе хранят эти таблетки, я бы уничтожил весь запас; если я их найду, с ними будет покончено. Они думают, что мой характер опасен? Подождите, пока они увидят, на что я способен, когда меня загоняют в угол.

Как только прозвенел звонок на обед, я вскочил со стула, не дав мистеру Майклсу договорить фразу

–Мы за тебя переживаем.

Я распахнул дверь, почти ощущая вкус свободы, но замер, увидев её. Полина .

Она стояла прямо перед кабинетом, словно ждала. Её руки нервно перебирали рукава формы, теребили манжеты, словно она боялась, что это разрушит неловкое молчание между нами. Она посмотрела на меня своими большими карими глазами, мягкими и полными вопросов, будто не знала, улыбнуться ей или готовиться к удару.

Что она здесь делает?

–Даниэль, — произнесла она тихим, но бодрым голосом, таким, какой бывает только у неё.
— Ты в порядке?

Я сдержал жар, всё ещё бурлящий в груди, и размял плечо, поморщившись от пульсирующей боли в синяках под рубашкой, полученных в драке. Я пожал плечами, не задерживая взгляд на её глазах.