Драка.

Сегодняшний день был предопределён быть ужасным — таким, что прилипает к обуви, сколько ни пытайся его отчистить. Как раз когда мне казалось, что эта школа не способна быть ещё унизительней, они опровергли моё мнение.

Можете представить такую дерзость? Они определили меня в коррекционный класс, проще говоря, создали отдельный класс специально для меня, словно я был опасной собакой, которую нельзя пускать к другим ученикам.

Меня охватила ярость.

Неужели они всерьёз верят, что я способен поджечь спортзал или забить кого-то учебником истории до смерти? Или, может, они думают, что я потеряю контроль и истреблю всю футбольную команду во время обеда — не самая плохая мысль, если задуматься. Но всё же, делать целый класс только ради меня? Я мог бы польститься, если бы не был так невероятно зол.

Я вошёл в это помещение, которое и классом назвать сложно. Оно было пустым, безжизненным и холодным. Ни парт — лишь несколько пластиковых стульев и грязный стол спереди. А «учитель», которого мне назначили? Уборщик. Даже не настоящий педагог. Ни психолог, ни специалист — просто мужчина в синем комбинезоне с запахом отбеливателя и кофе, который выглядел так, будто предпочёл бы отмывать рвоту из шкафчика, чем следить за мной.

Чёрт, я даже не осуждал его.

Я сел на передний стул, ножки которого скрипели по кафелю, и сполз вниз, вытянув ноги. Колено нервно подпрыгивало в ритме, который я не мог контролировать. Гнев кипел на поверхности, словно вулкан, готовый извергнуться.

Уборщик взял маркер для доски и начал медленно, крупными буквами выписывать правила. Я уставился на слова, и челюсть дёрнулась, когда я прочитал первую строку.

Правило 1: Никогда не затевайте драку.

Я тихо фыркнул — коротко и горько.

Правило 2: Будьте добры, независимо от ваших истинных чувств.

На этот раз я не стал сдерживаться. Я рассмеялся вслух — мрачно и резко, таким смехом, который не подходит для школьных стен.

Он медленно повернулся, будто предполагал, что я удивлюсь, но всё равно оказался разочарован.

–Эти правила имеют значение, — произнёс он.

–Конечно, — тихо ответил я, вглядываясь в доску так, словно она меня лично оскорбила.

–Для роботов это действительно важно.

Он не обратил на меня внимания и продолжил писать. После третьего пункта я потерял интерес. Все они слились в однообразный, бессмысленный идеалистический мусор, предназначенный для тех, кому никогда не приходилось бороться за выживание.

В конце концов он обернулся и один раз хлопнул в ладоши, будто это должно было обозначить какой-то важный этап занятия.