Очередная ложь.
Суббота, девять утра.
Запах бекона достиг моего сознания, будто сон — мягкий, пряный и умиротворяющий, от которого в животе одновременно возникло напряжение и спазм. Аромат был плотным и отчетливым, просачивался сквозь дверь и обволакивал меня, словно теплое покрывало. Я медленно приоткрыла глаза, слипшиеся ресницы мешали разогнать утреннюю дымку.
Когда я уснула? Помню, что сидела на краю постели, всё еще в этом душном платье, свесив ноги и ощущая тяжесть вины в груди. Мне следовало переодеться, но в какой-то момент груз ночи накрыл меня и не отпустил.
Я моргнула, заметив солнечные лучи, пробивающиеся сквозь шторы. Воздух уже прогрелся, пылинки лениво плавали в свете.
Не успела я пошевелиться, как дверь комнаты распахнулась с таким громким стуком, что сердце забилось чаще.
–Завтрак готов! — раздался бодрый и радостный голос Лео. Он стоял на пороге, будто солдат, докладывающий о готовности, с широкой улыбкой.
Я простонала, провела рукой по спутанным волосам и почувствовала, как узелки цепляются за пальцы.
–Хорошо, хорошо. Я скоро спущусь.
–Лучше поторопись, а то я съем все вафли, — предупредил он и исчез в коридоре, его маленькие ступни глухо стучали по деревянному полу.
Я вздохнула и медленно села, ноги болели, словно я бегала всю ночь, а не погружалась в чувство вины. В груди оставалась тяжесть, будто груз прошлой ночи не исчез с рассветом. Я потерла глаза и направилась в ванную.
Плитка в ванной была прохладной под ногами. Я плеснула холодной водой на лицо, глядя, как она стекает с подбородка в раковину. От неожиданности я вздрогнула, но этого не хватило, чтобы прогнать тревогу, засевшую в костях. Я посмотрела на своё отражение в зеркале, моргнула, увидев опухшие глаза; волосы были растрепаны. Я попыталась улыбнуться себе, но улыбка вышла пустой.
Когда я, уже одетая и слегка растрёпанная, спустилась вниз, запах бекона стал ещё сильнее, заполнив собой всю кухню.
В кухне царила почти слишком привычная атмосфера. Отец сидел за столом, развернув перед собой газету, словно стену, и единственным звуком был редкий шелест бумаги. Мама стояла у плиты спиной ко мне и что-то переворачивала на сковороде. Лео сидел за столом, напевая себе под нос, болтая ногами и уплетая вафлю.
Всё выглядело светлым, радостным и обыденным. Что и было странным.
Это определённо была ловушка. Всё было чересчур спокойно — такое затишье, которое обычно предшествует буре.
Я замерла на пороге кухни, сжав пальцы.