Предательство и мораль

Прошёл месяц. Тридцать дней, за которые раны в Башне Старк если и не затянулись, то покрылись тонким слоем привычки и молчаливого соглашения не трогать их без нужды. Одри научилась существовать в новой реальности, где завтрак проходил без Пеппер, а Тони всё чаще задерживался на встречах, возвращаясь усталым и замкнутым.

Она сидела в своей комнате, безучастно переключая каналы. По какому-то кулинарному шоу шефа, которого она с Тони иногда пародировали, наткнулась на старый фильм ужасов, потом на документалку о глубоководных рыбах. Её пальцы привычно нажали кнопку, и экран заполнила серьёзная женщина в строгом костюме на фоне логотипа MSNBC.

«...и теперь одиннадцать вакандцев пополнили список жертв вооруженного столкновения Мстителей и группы наемников, произошедшее месяц назад в Лагосе, Нигерия, — её голос был ровным, но каждое слово било как молоток. — Печальный итог по сути первого выхода обычно закрытой для мира Ваканды на международную арену. Среди погибших — группа волонтёров из Ваканды, занимавшаяся строительством школы».

Одри замерла, затем схватила пульт и прибавила звук. Сердце у неё упало куда-то в пятки. Лагос. Она знала, что миссия прошла неидеально. Были жертвы.

На экране сменилась картинка. Теперь показывали человека с гордой осанкой и скорбным, но твёрдым лицом, облачённого в черный костюм. Король Ваканды, Т'Чака.
— Мои подданные были убиты в соседней стране, и не в следствии действий бандитов, а из-за равнодушия тех, кто призван бороться с ними, — его голос был низким и полным неоспоримой власти. — Трагедия, где погибли невинные, не может считаться победой.

«Равнодушия». Это слово повисло в воздухе комнаты Одри, тяжёлое и ядовитое. Она знала Стива. Знала Наташу. Уж они-то не были равнодушны. Но Ваканда... Загадочное, невероятно продвинутое государство, десятилетиями наблюдающее за миром со стороны. И их первое реальное столкновение с этим миром закончилось гибелью их людей от рук... союзников? Героев?

— Чёрт, — прошептала Одри, выключая телевизор. Чёрный экран отразил её бледное, встревоженное лицо. Эхо от взрыва в Лагосе докатилось и сюда, до самой Башни, и теперь грозило взорвать и без того хрупкий мир, который они пытались выстроить.

В этот момент дверь в её комнату бесшумно отъехала. На пороге стоял Вижен. Его синтетическое лицо было, как всегда, невозмутимым, но в его позе читалась собранность.

— Одри, — произнёс он своим размеренным, мелодичным голосом. — Собирают в переговорной.