XII
В последнее время всё словно специально было испытанием на прочность. Попыткой Антуану понять и принять чужие мотивы, но, как правило, они были ему всё же непонятны. Размышления.
В его кабинете было пусто, в коридорах тихо, а в голове — лихо. На занятиях оба Найта не появляются. Вина колет глубоко внутри. Он не глуп, чтобы не расслышать такие скользкие слова. Но как понять их, если слова остаются лишь словами? Конте вытер с доски надписи, оставленные им ранее. Словно можно стереть нежеланное.
Бал обещал быть грандиозным, и Антуан даже шагнул ближе к своему желанию, но тут же оступился, позволив лишиться внимательности.
Маленький шаг в сторону — и ты висишь над пропастью.
Женевьева всё чаще выходит из-под контроля. Прежде всего он считал, что именно сводная сестра научила его такому нужному спокойствию. Её отстранённость всегда раздражала Пьера, пугала Луизу и отстраняла Филиппа, но для него она была сродни спасению. Девушка могла спокойно пережить чужую спесь, и ей ничего не стоило промолчать. Женевьева стремилась к порядку, но также Антуан всегда знал, что она стремится вырваться из своих же оков.
И вот сейчас она горяча в своих порывах: обжигающие слова, чувственный взгляд. Мажимель стала воплощением того, что так долго презирала и скрывала, — воплощением чувств.
Позволить ей гореть? Обжигать своим пламенем? Или всё же стоит потушить костёр, пока не стал гореть лес?
Антуан ощущал кожей, насколько сильно поменяет ход событий его действия в этом ключе.
Пусть Женевьева и стала жить по зову сердца, но он не сомневался в её разуме. К тому же стоило бы посмотреть всё под другим углом, а может, и вовсе — на другой мир.
Мир с другим мироустройством.
Конте видел, как тонкий переплёт опоры и защиты сходит на нет. Франсуаза делала колоссальные успехи на их занятиях. Он видел тот запал, что когда-то сам растерял, и неожиданно нашёл его. В ней.
Найт не была жадной — она делилась.
И ему нравилось это. Нравилось её искреннее удивление, нравилось смотреть на её попытки и на то, как она не сдаётся. Нравилось видеть, как она смущается, либо стесняется, либо как ярко радуется.
Нравилось и нравится.
Да уж, возможно, он и сам не понял, как слишком сильно стал зависеть от их встреч. Это больше не было просто занятием или желанием помочь, а то и вовсе обычной попыткой унять скуку. Это было взаимовыгодным. Необычным.