IX

У неё не осталось сил. Не было желания слушать поучительные речи, отвечать на вопросы и задумываться над произошедшим. Лёгкие горели огнём, глаза резало, словно в них щедро насыпали песка. Но она стояла молча. Несмотря на то что её всю трясло, Женевьева упрямо продолжала методично смачивать тряпку настойками и зельями, что смогла найти в медпункте.

Тишина застыла, и в ней отчётливо чувствовалась недосказанность — даже без дара. Франсуаза лежала на кушетке, так и не раскрыв глаз с того момента, как они добирались через лес обратно в академию. Женевьева не думала, что когда-нибудь будет рада увидеть это мрачное здание, но сегодня при взгляде на него ощутила облегчение.

Мажимель подхватила очередную склянку, вглядываясь в выцветшую наклейку. Помещение освещалось лишь лампой над местом, где лежала Франсуаза. Рядом, в тени, наблюдали Антуан и Айзек — молча, как будто боялись нарушить её рваный ритм движений.

Полынь.
Красовалось на этикетке с закарючками. Открыв крышку, Женевьева дрогнула — налила чуть больше, чем нужно.
Выдохнула. Сжала баночку в руке, где всё ещё красовалась перчатка — вторую она оставила там. Кольцо на пальце вдавилось в кожу, напомнив о себе болью.

— Как вы нашли нас? — спросил брат.

Зачем-то.
Девушка мысленно прокляла его за лишний шум и пищу для мыслей. Внешне же лишь окинула его взглядом и, взяв тряпку, двинулась к сестре Найта, аккуратно обрабатывая рану. На тумбочке рядом уже лежала пара зелий, приготовленных заранее — те, что могли помочь при попадании внутрь.
Благо, хоть чему-то научили уроки алхимии в стенах родного дома.

— Нам помог дар Женевьевы, — произнёс Найт.

В голове самой Мажимель мелькнуло: зачем? — и сердце болезненно кольнуло, словно он только что обнажил её тайну.

— Дар? Женевьева?

Она не ответила, продолжая работать над раной, стараясь быть максимально осторожной.

— Сестра, надеюсь, это то, о чём я думаю, — произнёс Антуан.

Айзек бросил растерянный взгляд на сердитого мистера Конте, потом на девушку, не обращающую внимания на их разговор.

— Айзек, ты ведь был с ней. Не подскажешь, что именно она делала?

— Прекрати, Антуан. — Голос Женевьевы прозвучал яро, хотя она даже не повернулась.

— Что? Я всего лишь задал вопрос, на который ты не можешь ответить, и мне пришлось спросить у другого.

— Смысл? Тебе всё равно не понравится ответ. — холодно заметила она.

Антуан вскипел:

— Женевьева! «Семь»?! Серьёзно? Это единственная магия, которую я не одобряю!

Спокойствие треснуло, как тонкая маска.

— Как будто у меня был выбор! — выкрикнула она.