16. Свобода воли

Солнечный субботний день заливал гостиную тёплым светом. Тэхён, растянувшись на диване, листал журнал, но его взгляд постоянно блуждал по окну, за которым кипела жизнь. Месяц, прошедший после встречи с друзьями Чонгука, подарил ему новое, незнакомое чувство — лёгкость. Он больше не боялся случайно сделать что-то не так. Его мир перестал быть хрустальной вазой, по которой нужно ходить на цыпочках.

— О чём думаешь, оленёнок? — Чонгук отложил книгу, наблюдая за ним.

Тэхён повернулся к нему. В его глазах светилась робкая, но настойчивая искра.
—Я хочу поехать в торговый центр. Сам. Ну, не совсем сам, — он быстро поправился, видя, как брови Чонгука поползли вверх. — С охраной, конечно. Но… просто погулять. Посмотреть на людей. Купить себе что-нибудь. Без стилистов. Без плана.

Это была первая по-настоящему самостоятельная просьба. Не «можно мне», а «я хочу».

Чонгук несколько секунд молча изучал его. Старая привычка — контролировать, запрещать, оберегать от любых потенциальных угроз — боролась с новым пониманием. Он видел в его глазах не каприз, а потребность. Потребность в нормальности, в котором ему так долго отказывали.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Но Хан будет с тобой в трёх шагах.

Тэхён вспыхнул от счастья. — Правда?

— Правда, — Чонгук улыбнулся его реакции. — Но будь осторожен.

Три часа, проведённые Тэхёном в торговом центре, стали для него маленьким приключением. Он заходил в магазины, трогал вещи, просто сидел на скамейке и смотрел на семьи с детьми, на влюблённые пары. Он купил себе пару ненужных мелочей — смешной брелок в виде единорога и толстый свитер мягкого персикового цвета, который ему просто понравился. Никто не смотрел на него как на собственность Чон Чонгука. Он был просто молодым человеком в толпе.

Когда он вернулся в лимузин, где его ждал Чонгук, на его лице сияла улыбка, которую тот не видел давно. Или никогда.

— Я купил свитер! — объявил он, забираясь в салон и показывая свою добычу. — И брелок. Смотри!

Чонгук слушал его оживлённый рассказ о том, что он видел, и что чувствовал. Он смотрел на его сияющие глаза, на разгорячённые щёки, и что-то в груди сжалось от тёплой, почти болезненной нежности. Этот простой, глупый брелок в его руке был символом чего-то гораздо большего — возвращения к жизни.

Машина тронулась, увозя их из шумного центра в тихие районы. Тэхён продолжал болтать, а Чонгук не сводил с него взгляда. Энергия, исходившая от него, была заразительной и невероятно притягательной.

Внезапно, на красном свете, Тэхён замолчал. Его взгляд из весёлого стал тёмным, глубоким. Он посмотрел на Чонгука, и в его глазах заплясали знакомые огоньки, но на этот раз смешанные с новой, окрепшей уверенностью.

— Я хочу тебя, — тихо сказал он. Прямо. Без страха. Без просьбы о разрешении.

Чонгук почувствовал, как по нему пробежала волна возбуждения. Эта наглость, это заявление о своём желании были для него мощнейшим афродизиаком.

— Сейчас? — спросил он, его голос стал низким и хриплым.

— Да. Сейчас.

Тонированные стёкла скрывали их от внешнего мира, превращая салон в их личную, движущуюся крепость. Чонгук кивнул, откинувшись на спинку сиденья, его взгляд говорил: «Я весь твой».

Тэхён, не отводя от него глаз, перебрался через разделяющее их пространство и устроился сверху, оседлав его бёдра. Его движения были не робкими, а властными. Он сам расстегнул ширинку Чонгука, сам освободил его возбуждённый член. Он делал это не как послушный любовник, а как равный партнёр, знающий свою силу.

Он приподнялся и, глядя ему прямо в глаза, медленно опустился на него. Глубоко. Принимая его в себя полностью. Оба одновременно выдохли от интенсивности ощущений.

И тогда Тэхён начал двигаться. Это не была страсть отчаяния, как в их первую ночь. Это была страсть утверждения. Каждым движением бёдер он словно говорил: «Я здесь, потому что хочу. Я твой, потому что выбрал тебя сам».

Его руки упёрлись в плечи Чонгука, пальцы впивались в ткань пиджака. Голова была запрокинута, на шее играли сухожилия. Он был прекрасен — дикий, свободный и полностью принадлежащий себе в этот миг.

Чонгук не мог отвести от него взгляда. Он положил руки на его бёдра, не направляя, а просто чувствуя их ритм. Он позволил Тэхёну вести, позволил ему быть главным. И в этой уступке власти он почувствовал себя более могущественным, чем когда-либо.

Когда Тэхён, с тихим стоном, достиг пика, его тело содрогнулось, и он рухнул вперёд, на грудь Чонгука. Тот, не в силах сдерживаться больше, через несколько мощных толчков нашёл своё завершение внутри него.

В салоне пахло сексом, дорогим парфюмом и их смешанным дыханием. Тэхён лежал на нём, прислушиваясь к бешеному стуку его сердца.

— Я люблю тебя, — прошептал он в кожу его шеи. Впервые.

Чонгук закрыл глаза, чувствуя, как эти слова прожигают его насквозь. Он не сказал ничего. Он просто крепче обнял его, прижимая к себе. Его ответ был не в словах, а в этом объятии — безграничном, защищающем и окончательном. Его оленёнок не просто научился носить рога. Он научился быть королём в своём собственном праве. И Чонгук не мог им не гордиться.