~3~

Лоренцо

Инес в плотную подошла к нам с Теофилой и силком оторвала тело младшей сестры от меня, что та покачнулась и слишком резко села на лавку. Я видел как девушка с распахнутыми глазами взглянула неё, будто-то от такого безвредного падения, что-то могло произойти.

Какого черта она так сильно взъелась? Ничего особенного не произошло, или утишение тоже входит в запретный список? Это не наши проблемы, раз Инес вечно появляется либо в середине или конце разговора, воспринимая все не так как в её голове. Меня даже удивит, если она все-таки решит выслушать нас, а не начнет как всегда размышлять на тему того, чего не было.

Теофила потихоньку начинала приходить в себя. Теперь, в её глазах находилась не маленькая и слабая девочка, покачнувшаяся от неожиданных новостей, а сильная женщина. Теа ловко смахнула слезинки под глазами. Поверить не могу, как быстро изменился её настрой, она выглядела так, будто не плакала несколько минут назад и сестра не застала в объятиях с мужчиной, и вообще все хорошо...

Если бы я был на месте Теофилы, то все выглядело совершенно наоборот. Когда кто-то пытается залезть в моё лично пространство, уверяя, что я делаю что-то не так, как надо, внутри меня взрывается вулкан Этна. Всем своим видом, я показываю, что человеку, что стоит замолчать, а еще лучше отойти на безопасное расстояние от меня, иначе без ужасных последствий не обойтись. Так и с Инес. Мой взгляд впивался в её, такой же раздраженный. Она не хотела сдаваться в этой немой схватке, мне же не хотелось поддаваться.

— Лоренцо, как-то восемь лет назад, мы провели очень познавательную беседу и сделали вывод: ты и на шаг к ней не приблизишься. Может за это время ты ударился головой и благополучно забыл о нашем уговоре? — Инес была решительна. Своим взглядом она пыталась уничтожить меня, зря старается, я не Алессандро и никогда не пойду на поводу у женщины.

С дугой стороны, мне нельзя было винить её. После Катерины всем было известно какой образ жизни мне приходилось вести. Я был первоклассным бабником. Передо мной всего лишь старшая сестра, пытающаяся защитить младшую. Если бы у меня была возможность воспитывать младшую сестру, я бы вел себя точно так же...Смотрел как она раздражается на каждую мою попытку защитить её, от плохих людей.

Мне бы даже стало все равно, любит она меня или нет, после всего, чтобы я сделал, хоть в глубине души каждый понимал, так нужно было и никак по-другому.

— Ты понял меня? — закончила Инес свою тираду.

— Не надо. Он ничего не сделал, - в наш разговор влезла Теофила. Её девушка встретила таким же бешеным взглядом и приказала замолчать.

Как испуганная лань, она снова присела на лавочку, ожидая своей казни. Мы оба понимали, Инес будет промывать нам мозги до последнего, лишь бы в наших головах отложилось в конце концов, что я не вторая половинка Теофиле, а она для меня всегда будет куклой, поиграл и выбросил, именно поэтому мне стоит быть с ней на расстоянии. Нам не стоит переходить черту и позволять произошедшему повториться, тогда это окончательно разобьёт ей сердце, а меня испортит.

Я любил и люблю Теофилу, но это не платоническая любовь, она часть моей семьи, и мой друг, большего, к счастью или сожалению, мне ей не дать.

— А ты... мы поговорим как только я закончу с ним.

Инес вцепилась в мою руку, заставляя меня смотреть на неё, но я уже не мог. Все моё внимание было обращено в сторону её сестры. Какой бы сильной Теа не хотела показаться, все было зря. Я видел как она обхватила плечи руками, смотрела под ноги, лишь бы не наблюдать за нашей с Инес стычкой. Она была напуганна, но чем? Теа не сделала ничего плохого, волноваться не о чем, только если она не проболталась о нашем маленьком секрете. Но этого точно не произойдет, если бы Гуэра знали, я бы уже давно лежал на самом дне океана с мешком на голове, и камнями в карманах.

Серьезно, Лоренцо? Вы обнимались, и ты строил воздушные замки о ваших отношениях, тебе точно стоит обратиться к психотерапевту, раз не можешь усидеть на двух стульях.

Запомни, эта девушка как запретный плод. Один раз ты нарушил правила Рая и поддался искушению, но нам повезло, никто об этом не узнал, так используй возможности и не повторяй больше эту ошибку, никогда. Представь, какого будет Инес и Алессандро, тем более ему? Ты водил его за нос все эти три месяца, после всего пережитого, думаешь, он так просто простит? Скажет: «Не волнуйся, Лоренцо, это был всего лишь секс, пустяк. Но больше так не делай, хорошо?» Так вот, такого не будет. Это не обычный мужчина, он убийца, у него семья на первом месте и на что он только не пойдет, ради её членов.

— Я хочу поговорить с Теофилой, возвращайся в дом, Моника заждалась тебя, — таким образом, Инес объявила наш с ней разговор закрытым, с прямым посылом больше, что у меня больше нет возможности вновь поговорить на эту тему.

Я выпрямился и пошел обратно в дом, позволяя сёстрам остаться наедине. Сейчас мне нужно обдумать и решить, как жить дальше. Признаю, мне было страшно осознавать, если, все-таки Теофилу расколют и вся правда выльется наружу. Как жить дальше, смотреть в глаза Алессандро и Инес? А может, сделать вид, что все это ложь и игнорировать все обвинения в сою сторону?

Тогда, медали станет мало, на мою голову оденут огромную корону с надписью «лжец». Я буду известен никак Лоренцо Ди Дио, верный друг и отличный воин, а как человек, потерявший авторитет из-за своей трусости и боязни лишиться нажитого.

Вот уже последние двадцать три года я работал на авторитет, пытаясь доказать всем, что я не очередной человек живущий нереальными амбициями, а мне действительно удалось заполучить желаемое, честным путем. До повзросления Алессандро, со мной обращались как с мусором. Называли «никем» и так же обращались. Одним утром, я встал с жутко неудобного матраса, на полу, и понял, либо сейчас, либо никогда.

Прощу ли я себя, если потеряю всё...?

Дорога до дома лежала через небольшой садик, украшенный гирляндами. Мои ноги вечно стояли неровно или ходили как-то не так, из-за крупной укладки камней. Не понимаю чем думал Алессандро, когда согласился на такую, до жути, неудобную дорожку.

Помню, как я поскользнулся на ней и чуть не угробил себе копчик, отделался всего лишь парочкой шрамов.Единственное, было весело Джульетте, её детский мозг посчитал, что я так пытаюсь всех развеселить. А я, между прочим, нес целую груду ножей перед собой.

Алессандро совершал деловые звонки в саду, параллельно гуляя с дочерью, пока Инес занималась своими делами. Хоть он был и хорошим отцом, в тот момент, девочка осталась без присмотра, раз ей захотелось поиграть с гелевыми шариками в кустах с пионами, при этом каждый раз громко взвизгивать. Я прекрасно слышал, и понимал, что она играет, но визг был похож на крик помощи, и шарики один за другим стали лопаться. Моя нога неустойчиво встала на один из камней, что повлекло за собой падение. Один из ножей въелся мне бедро, а ещё один глубоко порезал, все остальные "пышным веером" легли рядом.

На мой стон прибежал Алессандро с дочерью на руках. Маленькая садистка громко засмеялась, а её отец с нескрываемым шоком смотрел на мою оплошность.

— Вот черт, — сказал друг. Он помог мне подняться, предварительно убрав все острое, чтобы больше никто не поранился.

Увидев какую боль мне принесли ножевые ранения, Джульетта поменялась в лице и уже с паникой спросила у меня:

— Ты в порядке? — я отбросил в сторону самые резкие и непристойные ответы на вопрос ребенка и просто кивнул.

— С Лоренцо все хорошо, просто решил превратить себя в фарш, — даже здесь Алессандро не смог утихнуть и не пошутить.

— Это твоя жена превратит тебя в фарш, если эти окровавленные ножи так и будут лежать на твоей чертовой дорожке, — с доброй усмешкой он посмотрел на меня, но так ничего и не ответил.

На бедро пришлось наложить пять швов, на руку три. Этот день оставил свои незабываемые воспоминания в моей памяти.

Прежде чем зайти внутрь, я повернулся и посмотрел на то самое место. Неподдельная улыбка появилась на моём лице, ведь тогда, для меня это был самый худший день, что оказалось ложью.

Зайдя в дом, первое, что я увидел, это обескураженную толпу, состоящую из двух взрослых и ребенка.

Алессандро сложил руки на грудь, Моника осуждающим взглядом смотрела на меня. Я так и читал презрение в её глазах. Ну вот, не хватало теперь её записать в список к остальным моим врагам, а Джульетта...пыталась выглядеть такой же злющей, как папа.

— Я ничего не делал, — пройдя в саму столовую, я ощущал их пристальный взгляд.

Ох, сначала Инес, теперь Алессандро и Моника, кто дальше начнет читать мораль, может Розетта появиться из-за угла и начнет рассказывать притчи? Что!?

Мне стала докучать вся эта ситуация. Все решили, раз я поступил неправильно, да и не только я один, то стоит высказывать свое мнение, думая, что так они поменяют прошлое. Это просто тупо и глупо.

— Почему мама кричала?

Джульетта сложила руки на грудь и потопала ногой, я закатил глаза, стараясь не позволять из-за гнева набросится на ребенка. Взяв бутылку со стола и до краев наполнив бокал, я без задней мысли осушил его. Не понимаю почему, но я был зол и при чем на всех, хотя должно быть наоборот.

— Иди к себе, Джульетта. Разговор не для тебя, — Алессандро серьезно посмотрел на дочь, та недовольно вздохнула, но все равно послушалась.

Вот же, любопытный ребенок. Даже не придется строить догадки и думать в кого она такая. Ответ лежит на поверхности. Как Инес готова засунуть свой длинный нос куда-угодно, только бы быть в курсе всех свежих новостей.

— Что она тебе сказала? — забеспокоился мой друг.

Алессандро не позволял себе сесть рядом, это была не та ситуация, где стоит как ни в чём не бывало просто сидеть и распивать вино под непростой разговор. Пятым местом, я чуял, как плавно мы можем подойти к теме моего вранья, но в моей голове, я никак не мог себе это представить. Сердце бешено стучало, казалось, в комнате было душно, хотя совсем наоборот, форточки на кухне и зале были открыты. Пару раз я попытался откашляться, прикрываясь, тем, что алкоголь попал не в то горло.

— Почему ты такой нервный? Мы всего-то разговаривали и все, — попытавшись сделать вид, что все хорошо, я начал первым.

Алессандро продолжал сверлить меня своим взглядом, но потом его плечи заметно опустились и лицо стало не таким злым. Он походил пару раз туда-сюда. Наверное размышляет, что со мной делать, или думает дождаться женушку, чтобы та внесла окончательную ясность.

Все таки, его кое-что беспокоило. Я видел это не только на его лице, но и Инес и Теофилы. Этих троих что-то объединяют, и это не семейные узы. Только, черт возьми, что?

Мы не виделись почти пару недель и раньше эта странность так не ощущалась, как сегодня, а сейчас в стенах этого дома чувствуется напряженность и недосказанность.

— Я волнуюсь за неё. Она не очередная стриптизерша или девка из клуба, пойми. Нам не хочется, чтобы она крутилась около тебя. Без обид, Моника, — девушка подняла одну руку с видом "меня это не волнует".

Как бы дерьмово я не поступал, девушка стояла за моей спиной, показывая, какая бы ситуация не происходила в моей жизни, она будет рядом со мной и на моей стороне.

Мне очень повезло, что Моника появилась в моей жизни. Она всегда была отличным другом, никогда не просила многого в замен, лишь верность.

Алессандро знал, она - мой друг, нас не связывают никакие чувства, но даже это не упрощало ситуацию. Они с Инес верят, что Теа все та же хорошенькая маленькая девочка. В десять она ложится спать, в шесть утра просыпается вместе с петухами и смело вступает в очередной счастливый день.

Черта с два! Узнав они всю правду о новой, не совсем благополучной жизни Теофилы, у всех бы волосы встали, как у меня.

— Лоренцо... — Моника нежно положила руку на моё плечо. — Не надо, пожалуйста. — я рассказал ей все, подруга взяла с меня слово, что все случившееся не выйдет за рамки, это останется секретом.

Только, она не подумала, что мне потом придется ходить с разбитым лицом, кому ещё может прилететь, кроме Теофилы? Я знал, что твориться в её жизни и покрывал, хотя обязан был рассказать или попытаться разобраться лично, для начала. Всё это и моя ответственность то же.

Немного успокоившись, мы стали, в полной тишине, дожидаться прихода Инес и Теофилы.

Сестер не было уже довольно долго. Алессандро не находил себе места, он вечно вставал, чтобы посмотреть в сторону дерева, где совсем недавно стоял я, потом снова садился, не увидев ничего нового.

— Я боюсь темноты, папочка, — грозный Алессандро Гуэра стоял около кровати своей дочери, нежно приглаживая её волосы.

Джульетта всегда, даже когда уже родилась, была похожа на принцессу. Характер был унаследован от отца, умение крутиться в жизни от матери.

Отец тихи-тихо рассказывал дочери, наверное, интересную историю, раз малышка замолчала, в ожидание продолжения, или тихо задавая интересующие вопросы.

— И что было дальше?

— Я расскажу завтра. Уже поздно, принцесса. Нам с дядей Лоренцо нужно поработать, — Алессандро поцеловал дочь в лоб и включил ночник, размером с обувную коробку. На потолке, к звездам прибавилась Солнечная система, каждая планета двигалась в своем темпе и порядке.

Мы дошли до кабинета Алессандро, мое бедро все ещё болело, но даже это не помешало уйти домой и отлежаться. Друг налил свое любимое виски и передал один стакан мне, пока его левая рука предлагала расположиться в кресле напротив. Первые несколько минут мы не беспокоили друг друга никаким расспросами, просто пили, пока постепенно кто-то, уже не помню кто, стал инициатором, начал разговор с бессмысленных тем, постепенно повышая значимость разговора.

— Что тебя заставило так рано вернуться из Милана? — я не понимал, что мне делать, обмануть друга или сказать правду?

Мне хотелось выдать все, что удалось узнать за последние дни там, без упоминаний о Теофиле, конечно.Придумать отмазку о пьяной блондинке и наркомане Ноиле. Но это повлекло бы за собой следующие, Алессандро начал бы копать под них, а вместе с ними и Теа, всплыла невзначай. И так и так, все вышло бы наружу.

— В Милане все как надо, — я пригубил еще немного виски и улыбнулся другу. — Все крупные дилеры продают только нашу наркоту, их посредники тоже. Не волнуйся, пока горизонт чист.

Гореть тебе в аду, Ди Дио.

И так буду...

В столовую влетела разъяренная Инес. Взглядом настоящей ведьмы, она нашла меня и так же быстро оказалась рядом. Я смотрел в её разочарованные глаза, она в мои, полного сожаления.

Она все-таки узнала...Теофила рассказала, чем мы занимались той ночью. Как по щелчку пальца вся моя злость ушла. Мне хотелось встать на колени и просить прощения у Инес, мы были друзьями, а я подвел её. Как скоро она вновь начнет доверять мне? Может, никогда...

— Инес! Прошу... — следом вбежала Теа.

Её лицо раскраснелось от слез и холода, голос дрожал. Моника придержала её за плечи и тихонечко вывела из комнаты. Нас осталось трое, но и здесь Инес не дала кому-то влезть в наши разборки.

— Алессандро, оставь нас, — девушка повернулась в сторону мужа, четко дав понять, это не его разговор.

Я заметил как это оскорбило друга, но ничего другого не оставалось. Они ещё обсудят это, только позже, за закрытой дверью. Перемывая мне и Теофиле все косточки. Я боялся этого все время, с нашего последнего разговора. Алессандро разочаруется во мне... Я его обманул, скрывал всю правду, все что он мог узнать от меня, он узнает от Инес.

Со стола девушка взяла открытую бутылку вина, которая почти закончилась, щедро, до последней капли налила в свой бокал. Она выпила его залпом, затем потянулась к новой, ещё не открытой . Я был готов забрать алкоголь, мне не хотелось, чтобы Инес напивалась. Могу предположить, их разговор был не особо радужным раз мне приходиться отбирать бутылку у девушки.

— Всю свою жизнь я пыталась быть хорошей сестрой. Находиться рядом, не позволять своей младшей сестре чувствовать себя одинокой. Когда она плакала или была чем-то недовольна, я была готова превратится в кого-угодно, но лишь бы не видеть разочарования на его милом личике. — Я наблюдал, как глаза Инес начинали стекленеть.

Это разговор, определенно, мне не понравится...

— Возможно, это моя ошибка, что она стала такой. Я уехала из дома слишком рано, оставила одну в тех четырех стенах. Теофиле нужна была сестра, а не очередная «дальняя родственница», — она сделала воздушные кавычки. — Мне пришлось углубиться в проблемы новой семьи, позабыть про ту самую первую, единственную. Как я могла допустить это, Лоренцо? Как?! — теперь девушка не старалась спрятать слезы. Она усердно подтирала глаза, шелковой салфеткой с вышивкой, не позволяя расклеиться до конца. — Во время разговора её рукав задрался и я...я...увидела шрам. Свежий... Она не хотела мне говорить, но как только призналась я пришла в бешенство;

— Что за шрам? — я ни разу не видел шрамов на теле Теофилы. Если это так разозлило Инес, значит меня может в несколько раз сильней.

— Я думала, ты мне расскажешь. Как так вышло, что за ней гонялась группа дилеров!? Почему ей пришлось жить, черт возьми, не пойми где, прежде чем она решилась приехать к нам?! И как так вышло, что вы переспали? Я хочу знать!

— Я...я... — мне было не чего сказать. Тот день окрасился черным цветом для меня.

Признаюсь, стыд уже покрывал меня с ног до головы. Я ненавидел обманывать, но все равно, позволил дьяволу сотворить бардак в моей жизни.

Только я собрался c силами, поведать Инес историю от начала до конца, убедить её в том, что здесь никто не виноват, как в столовую зашла Теофила. Сначала она тихонько стояла и наблюдала за нами, нашими эмоциями, действиями, но потом набралась смелости и выдала то, чего не мог ожидать даже я:

— Я принимала, даже тогда... — Мы обернулись на громкий, хоть в тоже время неуверенный голос Теофилы.

Девушка стояла в широком проеме. Теперь на ней была черно-белая жилетка и водолазка снизу, закрывающая руки, и брюки.Она топталась на месте, не понимая, что делать.

Что значит тогда? О чем это она? Не понимаю.

От шока Инес замерла на пару секунд, потом пришла в себя и нашла силы развернуться. Щеки багровели на глазах, кисти сжались в кулаки. Ухватив её за плечо, я не позволил ей встать. Только драки здесь не хватало.

— Что ты сказала? — не поверив своим ушам, решила переспросить Инес.

***

Теофила

Наш разговор с сестрой был не из самых трогательных. Обычно, мы никогда не ругались, а если и да, то по пустякам и тут же мирились. Я любила Инес всем сердцем. Мне хотелось быть образцовой младшей сестрой, чтобы мной гордились...

Наркоманка, путана, имеешь много врагов, ах точно! Совсем недавно тебе намекнули, что за тобой и твоей семьей идет слежка. Да, отличный повод для гордости. А твой ребенок? Он будет ненавидеть тебя!Какой матерью ты собираешься становиться, если на каждом углу тебя поджидают проблемы? Одумайся пока не поздно, и лиши этой тяжёлой ноши хотя бы одного дорогого тебе человека.

— О чем ты думала!? Я объясняла много раз, держись от него подальше! Это так сложно!? — Инес выбежала на улицу в одной тонкой футболке, на улице не лето и какие бы теплые дни не бывали в Риме, ночью она имела все шансы заболеть. Её зубы дрожали, но это не помешало отчитать меня как маленького ребенка.

Я сидела на лавочке, ровно в той же позе, как и приземлилась, когда сестра отшвырнула меня от Лоренцо. Первое, что я подумала было: «Малыш! Хоть бы я села не слишком жестко». Правой рукой я придерживала живот, пытаясь почувствовать состояние ребенка. У меня была двенадцатая неделя, хоть врач и говорил, что толчки младенца начинаются с двадцатой, я уповала на чудо и просто ждала.

Мне не понравилось, как Инес отреагировала на меня с Лоренцо.Это не очередной обдолбыш или ещё хуже, враг. Это друг нашей семьи. Отец моего... ребенка.

— Это же он... — Инес снизила голос до шепота, ей не хотелось, чтобы Лоренцо услышал её вопрос. Мужчина все ещё шел в сторону дома, так медленно, будто размышлял о своем. Он не знает о беременности, пусть так и остается, теперь это не его забота, только моя. Может когда-нибудь большая тайна раскроется и он узнает о ребенке, только будет поздно, ему ни за что не удасться нас найти.

Я взглянула на сестру, приложив ладошку к животу, я улыбнулась ему.Представляя какое чудо мне предстоит держать на руках, через шесть месяцев. Как он будет улыбаться, смотря на меня и сладко спать в моих объятиях.

Частичка Лоренцо будет с тобой всегда...

— О, Боже...ты сума сошла!? Как мы от него это скроем? Он будет видеть как он или она растет. А, что будет, если их лица будут как капля воды? К тебе будут вопросы!

Мне было совершенно нечего ответить Инес. Хотелось, просто, отдохнуть, разгрузить мозги. Только моя сестра угомонилась, увидев, что разговор не двигается с мертвой точки, мне приспичило собрать волосы в высокий хвост.

Несчастья так и накрывают меня с головой. Рукав правой руки был слегка растянут, он слишком высоко задрался, и огромный, ещё свежий шрам можно было разглядеть во всей красе.

— Господи... — Инес аккуратно схватила мою руку, подсвечивая фонариком телефона на рану.

Каждый день я обрабатывала её спиртом, йодом раз в четыре дня. Но в один из дней, совсем недавно, напоролась на острый угол и пришлось повторять все по-новой. Было немного болезненно ощущать пальцы сестры на руке. Рана начинала постепенно подсыхать, пришлось снять все повязки и ждать окончательного заживления.

— Обожглась, — самая глупая отмазка из всех возможных. Естественно, она не поверила мне. — Правда...

Я не обращалась к врачам, рискуя остаться с неаккуратным шрамом, вместо тоненькой едва заметной полоски. Они бы начали задавать вопросы, а я их не люблю, поэтому решила, как обычно, решить все самостоятельно.

— Лгунья! Это похоже на порез. Кто тебя обидел, скажи? — я вырвала раненую руку и подложила под себя. Это не идет ни в какое русло. Зная мою сестру, она разговорит меня, затем будет жалеть, что узнала правду.

Но раз ты так хочешь.

— Хочешь все знать? Слушай! — я выдала абсолютно все. Начиная с нашей встречи с Лоренцо в клубе, смерти друга и Бри, нашем мини-путешествии в Геную, как меня искали дружки Ноиля, по всему западному побережью, и я подвергала нас большой опасности, нежелательной беременности и то, как почти не избавилась от него.

Мы долго беседовали, я выдавала факт за фактом, держа главное при себе, что могло морально убить сестру. Когда-то она узнает и ни за что не простит меня.

Все так же стоя в проходе, мне было тяжело сориентироваться. Мое, когда-то, наступило намного раньше. Я видела, как глаза моей сестры наливались кровью.

Говорят, слова могут ранить сильней, чем действия...

— Уйди с глаз моих... — в ушах стоял глухой звон, ноги стали мягкими, малейшая секунда и пришлось бы опереться на дверной косяк. — Уйди и чтобы я не видела тебя!

Дважды повторять не стоило, сдерживая накопившиеся слезы, я поднялась на второй этаж, в комнату ставшей родной...

Большая кровать, небрежно заправленная, по моей просьбе была приставлена к огромному окну, чтобы каждый день просыпаться от теплых солнечных лучей. Пару кофт и джинс разбросаны на небольшом оранжевом пуфике, рядом с большим туалетным столиком, мне нравилось краситься за ним, в особенности делать фотографии.

— Ну давай, сделаем всего пару фотографий! Тогда для чего оно здесь стоит?

Меня вновь унесло в счастливые воспоминания. Инес с растрепанными волосами стояла на пороге моей новой комнаты. Они с Алессандро построили комнаты для каждого члена семьи, чтобы, когда все собирались вместе, никто не чувствовал дискомфорта.

— Я выгляжу как посмешище... Джульетта не пожалела меня сегодня и обсыпала песком, — от неприятных воспоминаний она поморщилась, вольно не вольно это заставило меня улыбнуться. Я представила выражение лица Инес, во время встречи с песком и пылью.

Мне все таки удалось уговорить её. Мы сделали около сотни смешных фотографий, кривляясь, улыбаясь или нарочно хмурясь.

— Спасибо за воспоминания, — мы широко улыбнулись друг другу. — Повешу на холодильник, пусть все на нас смотрят!

Из письменного стола, я достала небольшой клочок бумажки и ручку:

«Дорогая Инес,

Прости меня за все. Я никудышная дочь, сестра и мать. Никогда не ожидала, что моя жизнь сможет так круто измениться. Надеюсь, в недалеком будущем ты сможешь найти в себе силы, забыть все плохое и простить меня. Но сейчас мне стоит уехать, не думаю, что мы ещё когда-то увидимся. Я рожу ребенка и обещаю, в-первую очередь, самой себе, что он вырастит достойным человеком, пусть и без отца. Ничего не говори Лоренцо, он не должен знать.

Будь счастлива, с любовью, Теа.»

Из шкафа я достала огромный чемодан, он достался мне от отца. В каждый уикенд он любил брать его с собой. Набросав вещи огромной кучей, пришлось попахать, чтобы закрыть его. Ещё раз оглядевшись, не забыла ли я чего-нибудь, вышла из комнаты и тихо закрыла дверь спальни, попутно вызывая такси до ближайшей автобусной остоновки. — Все хорошо, родной. Мама защитит тебя, — положив руку на живот, тихонько прошептала я.

На первом этаже было тихо. Еда на столе все так же стояла, не хватало Инес, Алессандро и Лоренцо. Особенно грустно, мне не удалось попрощаться с Джульеттой, и плевать, что сестра не подпустила бы меня к ней.

Открыв телефон и отправив адрес таксисту, мне пришло сообщение, о его прибытие через двадцать минут. Вот черт, а мне идти в лучшем случае полчаса...

— Дьявол! — выругалась я.

Катя чемодан за собой, мне пришлось придерживать ещё парочку сумок, которые не влезли. Маленькие колесики вечно задерживали меня на месте, врезаясь в мелкие щелки каменной плитки.

"ВОДИТЕЛЬ ОТМЕНИЛ ВЫЗОВ" — пришло уведомление на мой телефоне.

— Да ты издеваешься!? — не сдержала крика я.

Всё, дальше и дальше катилось к черту. Эмоции так и выплескивались из меня. Тихонько поскуливая от досады, я брела до остановки, в надежде дожить до утра и уехать на самом первом автобусе.

Сзади меня послышался звук автомобильного двигателя, но мне то что, я все так же продолжала идти на остановку, в надежде переждать ночь и на первом же автобусе уехать обратно в Милан. Несколько лет мне точно не придется со всеми общаться, кроме мамы, если не всю оставшуюся жизнь. По прибытию найду более-менее спокойную страну, где меня никто не будет знать. Начну жизнь заново.

— Может остановишься? Из-за тебя я трачу свой бензин, — Лоренцо опустил окно, крича мне в след.

Я равнодушно взглянула на него, пожав плечами, продолжила идти, контролируя свой чемодан и сумки на плечах.

— Я с тобой разговариваю. Не веди себя как ребенок!

— Это я ребенок!? Меня выгнали, стандартная реакция, когда узнают, что в семье есть бывший наркоман. А теперь отцепись, Лоренцо, не до тебя сейчас.

Мне было не на ком вымещать свою боль. Лоренцо на данный момент казался идеальным вариантом. Каких бы чувств я не испытывала к нему, ему лучше уйти.

Машина заглохла, а после послышался звук хлопающийся дверцы, мужчина выхватил мои чемоданы, остальные сумки он не так просто заполучил, чуть ли не силой я защищала последнее, что осталось у меня.

— Отдай мои сумки! Я хочу уйти.

— Куда? Инес не выгоняла тебя, глупая! Посидела бы тихонько в своей комнате и все. Тем более, куда ты собралась, к своим дружкам наркоманам? Твоя сестра и так не знает куда деть себя от своих ужасных слов, ещё не хватало найти тебя с передозом, будет умней!

От слов «передоз» и «дружки-наркоманы» меня резко затошнило, и весь ужин полез наружу. Ботинки Ди Дио еле избежали купания.

Я стояла оперевшись руками на коленки, пока еда, вперемешку с жёлчью не выйдет окончательно.

— Ты в порядке? — Лоренцо хотел чем-нибудь помочь мне, но не знал как.

— Да, я же наркоманка, рвота у нас в порядке вещей, — я выхватила свои сумки у парня и продолжила свой путь.

— Пожалуйста, давай вернемся к Алессандро и Инес, — не отставал он.

— Она выгнала меня! Ты помнишь правило? Таким как я не место в мафии. Уж много раз я нарушала законы. Смерть — вот моё будущее, если я останусь. Не ищи меня и дай нам... мне устроить свою жизнь. — Я приблизилась к Лоренцо, положа руку на его грудь. — Прощай. — оставив почти невесомый поцелуй на его щеке, я забрала свой неуклюжий чемодан и направилась в никуда. — Сдерживая слезы, я не позволяя себе издать хотя бы звук.

Мне больно, что наша история имеет такой конец. В любой другой ситуации был бы совсем другой итог.

***

Лоренцо.

Инес сидела на краю своей кровати. Алессандро перебирал бумаги всех известных наркодилеров Северной Италии, в надежде найти зацепку и не позволить им добраться до Теофилы вновь.

— А если с ней что-то произойдет? В её положение она должна быть с нами! — Инес громко плакала, не переставая сморкаться в салфетку.

Тихо встав около приоткрытой двери, я прислушался к их разговору. Алессандро подошел к жене, и присел рядом. Он нежно прижал её к себе, как вдруг сказал:

— Ты выгнала её, amore. Их жизни на нашей с тобой совести, — Алессандро поцеловал Инес в лоб.

Она еле заметно вздрогнула, выпустив дрожащий выдох. Инес тормошила наполовину мокрую салфетку, пока от неё не остались одни клочки.

Было странно, почему говоря о Теофиле они использовали местоимение «их» и сама Теа сказала «нам». Кого они имели ввиду? И какое у неё может быть положение? Не понимаю, я думал кроме проблемы с наркотиками и недругами у неё нет проблем.

Решив все-таки прервать интересный, но непонятный разговор супругов, я громко потоптался около двери, а затем открыл её. Две пары глаз удивленно уставились на меня.

— Ты привел её!? — девушка резко спрыгнула со своего места, выглядывая за моей спиной сестру. Покачав головой, она вновь принялась плакать. — Это я виновата. Мне было не чего сказать... и эти гадкие слова вырвались из моего рта. Боже, как мне жаль, что же я за человек такой?Выгнала родную сестру. — Последние слова Инес произнесла неразборчиво, потребовалось пару секунд, чтобы разобрать их.

Интимный разговор Инес и Алессандро сводил меня сума, мне хотелось разобраться во всех непонятных для меня намеков и увидеть ясность.

— Почему ты сказал "их" ? — Инес испуганно взглянула на меня, Алессандро же скучающе закатил глаза.

Он на пару секунд заострил свой взгляд на детской игрушке своей дочери, а потом перевел взгляд на Инес. Она же в свою очередь внимательно наблюдала за действиями мужа, параллельно пытаясь угадать его дальнейшие действия.

— Оговорился. Так все делают, когда расстроены, несут всякий бред. Не бери в голову.

Инес слишком громко выдохнула, чем привлекла наше внимание. Я не верил им, они хранят секрет, но только какой? Стоит ли мне надавить и потребовать объяснений? Только как это будет выглядеть, если на протяжение пяти месяцев я сам их обманывал, покрывал Теофилу и убийство двух человек? Я ничем не лучше.

Считал ли я, что вина Инес все-таки есть в таком резком уходе Теофилы? Отчасти. Такое острое реагирование повлекло за собой рождение настоящего урагана. Теа ушла не понятно куда, мне хотелось проследить за ней дальше, после стычки, но она свернула в очень узкий и темный переулок и исчезла. Но это не помешало мне прокатиться в обход и прочесать четверть района, те места, до которых она бы смогла дойти. Все автобусные остановки, автовокзалы, ничего. Её, словно, никогда и не было здесь.

Некоторое время я караулил около ближайшей остановки, к дому. Ждал и ждал, когда появится женский силуэт с чемоданами и сумками. Как Теа все-таки сдастся и согласится поехать со мной, за маленькое время в дроге мы сумеем обсудить, пусть даже часть наших проблем, но мы поговорим, сможем прийти к чему-то.

Может я и был сволочью по отношению к ней, это нужно прекращать. Нам придется часто видеться, общаться, вежливо улыбаться друг другу, и этот пробел между нами будет только мешать.

— Она сказала, что уходит, не хочет, чтобы её искали, всё что с ней произошло. Она считает, что это её проблемы и ей хочется начать все сначала.

Я не стал рассказывать, как битый час караулил её или, что мне пришлось пережить за эти часы. Все это неважно. Главное найти Теофилу и вернуть её. Помочь справиться с зависимостью, показать как прекрасен мир и что смысл жизни все-таки существует.

— Я бы не стал убивать Теофилу, максимум, свозил бы в один из районов и показал при каких условиях умирают наркоманы, — друг оторвался от досье одного из продавцов. — Вот смотри, тебе знакома эта девушка? — Алессандро показал нам фото, незнакомого парня и брюнетки в знакомой мне футболке.

На фото были Рита и Ноиль. Тот самый день, только рядом нет Теофилы. Ребята стояли на задней территории клуба, о чем-то эмоционально разговаривая. Судя по лицам ни один, ни вторая довольны не были. И о чём же был разговор? О Бри? Теофиле? Наркоте?

— Когда были сделаны эти фотографии?

Я взял одну, где уже подошла Теа, и у всех заиграла широкая улыбка на лицах. Немного приглядевшись, на фотографии Рита странно смотрит на Ноиля, а на самой последней, он что-то незаметно передает ей, и она кладет это в карман.

Какого хрена?

— Когда ты убил Бри? — вот, Дьявол. Инес успела рассказать ему. Приглядевшись к Алессандро, я заметил как он смотрит на меня, разочарование и презрение так и искрится на его без эмоциональном лице.

Он хорошо умел скрывать свои эмоции. Порой Алессандро казался бесчувственным роботом, но если узнать его поближе, то это совершенно обычный человек, со своими мыслями, чувствами.

Мне бы хотелось пропустить момент нашего с ним разговора, я не понимал чего ждать, что он ответит мне на предательство. В этой ситуации чувствовалось бессилие.

— Это было...

Призадумавшись или оттягивая момент, я не понимал, что перевешивает. Теперь, когда правда всплыла, не хотелось делать очередную ошибку, ведь и она может перерасти в новую ложь.

— Отвечай на вопрос. Нам ещё позже придется обсудить, почему ты соврал мне. Я думал, никакие тайны не встанут между нами.

Его доверие было подорвано, я понимаю его, никому не хочется испытать чувство предательства близкого человека.

— Начало августа, — сознался я.

Алессандро открыл свой телефон, просматривая файлы, отправленные ему совсем недавно. Его команда работает очень быстро, раз за какие-то пару часов на руках была вся необходимая информация, включая досье и фотографии из Милана.

— Мне прислали фото газеты с необычным заголовком, ух ты, все как ты и сказал, первые дни месяца, может тебе понравится: "МОЛОДУЮ ОБЕСКРОВЛЕННУЮ ИНОСТРАНКУ С КЛЮЧОМ В ГРУДИ НАШЛИ В ФИАТ 500", сочно, не правда ли? Ну в этом случае сухо.

— Хватит! Не хватало ещё одного капризного ребёнка здесь, — Инес встала между мной и своим мужем, не позволяя конфликту разгореться сильней. — Мы должны вернуть Теофилу домой, живой и невредимой, ваши разборки оставьте на потом.

Она была права. Сейчас нет ничего важнее, кроме Теофилы. Я обязан вернуть её домой. Здесь безопасно, что нельзя сказать о Милане, кишащем дружками Ноиля, готовых разорвать бедную девочку по непонятной причине. Это нам тоже предстоит выяснить.

— Где Моника? — действительно, девушки не было с Гуэра, уйти она не могла. Хочется верить, что за время моего отсутствия с ней никто плохо не обращался.

— Читает Джульетте сказку на ночь. Вроде, о Шотландской принцессе и драконе, — девушка покрутила кистью руки, при этом сделая смутный вид. — Я думала она метиска.

Ты ещё многого не знаешь о ней...История Моники очень интересная и душевная. Только о своем детстве она говорила несколько дней, никогда не забуду, через что ей пришлось переступить, ради этого рассказа.

— Очень старая история, может быть, как-нибудь, при хороших взаимоотношениях, она решит тебе рассказать.

Инес удивленно взглянула на меня, но все же кивнула. Она понимает, сейчас не самое лучшее время для новых историй. Всему своё время.

Пол ночи Алессандро обзванивал детективов и местные полицейские участки, описывая Теофилу. Она должна вернуться. Бьюсь об заклад, как только они с Инес встретятся тут же помириться, ей должно быть известно, сестра никогда нарочно не причинит ей боль.

Я тоже не сидел сложа руки, мне приходилось ещё раз просматривать всех наркоторговцев, выискивать хоть какую-нибудь зацепку.

Это ты виноват. Не был слишком убедительным, так бы сейчас Теа была здесь, рядом.

Заткнись!

— Боль? Какая-то странная тема для разговора, ты не считаешь? — пальцы Катерины придерживали хрустальную ножку винного бокала, пока насыщенно карие глаза наблюдали как я доставал новую бутылку "Бароло"

Мы были знакомы совсем немного, но уже в первый день нашей встречи я понял, она та с кем я хочу провести всю жизнь. Красивая, умная, в меру хитрая и очень привлекательная, так в моих глазах отражалась Джентиле.

— Многие её испытывают. В десять меня забрали у отца, до этого моя мама умерла с сестрой, при родах.

— Ох, мне очень жаль... — Катерина мягко сжала мою руку.

Она стояла передо мной, такая... открытая, нежная. Мне казалось, временами, это все ошибка, если я позволю хоть сделать шаг в её сторону. И когда я набрался этой смелости, девушка неожиданно сказала:

— Мне делали больно через предательство, — начала девушка. Она закусила нижнюю губу, справляясь со слезами. — Нет, не измена, хуже - ложь. Ты можешь подумать в чем же разница, здесь и там обман, но нет. По крайней мере, когда ты изменяешь ты не говоришь, ведешь себя как обычно, в моем случае каждый божий день мне лгали в лицо, придумывая новые отмазки. Когда же, правда дошла до меня, мне пришлось собрать чемодан и громко хлопнуть дверью. Тогда я и осталась ни с чем, без свадьбы, мужчины и доверия. Вот такая грустная история.

Жаль, тогда я не понимал о ком идет речь. Адриан. Мы говорили о нем лишь однажды, Катерина так и не объяснила, что он сделал, а мне и не хотелось знать. Мне было достаточно знать, что с ней все хорошо сейчас. Она жива, здорова и счастлива...

Иронично, но мы говорили про боль совсем немного, но уже тогда эта женщина готовила меня к одному из самых сильных ударов в моей жизни. Она вырвала мое сердце, разломала на пополам, оставив пустоту на его месте. Чувствую ли я что-то воспоминая лучшие дни моей жизни?

Да. Боль.

***

— Нам стоит поговорить, — Моника села на соседний стул, в её руке была детская кукла, похожа на русалку.

Уже утром пока я готовил себе кофе, как девушка появилась из ниоткуда. Она села за барный стул и вместе с игрушкой стала наблюдать, как я пытаюсь научиться пользоваться новомодной кофеваркой Инес.

— Познакомишь с новой подружкой? — я ухмыльнулся, взглядом показывая на куклу. Увидев моё не совсем плохое настроение, подруга подняла руку Барби, будто это она мне машет.

Эту ночь мы провели в доме Гуэра. Нам с радостью предоставили две комнаты, и строго-настрого велели выспаться. Мы с Алессандро решили, что поедем в Милан, искать Теофилу. Моника, Инес и Джульетта останутся здесь, ждать возможное ее появление. И если, все-таки это произойдет, мы тут же вернемся обратно, и сделаем все возможное, чтобы подобное больше не повторилось.

Девушка выглядела слегла потерянной, под её глазами были огромные мешки, волосы спутаны. На ней была серая растянутая футболка и широкие клетчатые штаны. Не думаю, что стоит ей говорить. Инес ходила в этой пижаме когда была беременна Джульеттой. У девушек, вроде как есть бзик посидишь с беременной - сама ей станешь, здесь аналогично.

Я налил свеже-сваренный кофе в чашку и сунул под нос Моники. Она сделала пару громких вдохов и расслабленно выдохнула.

— Ты не откупишься от меня с помощью кофе, Ди Дио, я пришла скручивать тебе шею, а Селена мне поможет в это, — мило улыбнувшись, то есть как маньяк-убийца, Моника сделала первый утренний глоток.

— И о чем же будет наш сеанс сегодня? Теа? Алессандро? Инес? Кто, удиви меня!? — уже перед своим носом я поставил тарелку с сэндвичем и кофе, и принялся завтракать.

Пусть Моника делает, что хочет, но завтрак по расписанию.

Всю ночь Теофила не выходила из моей головы. Я прокручивал все возможные сценарии, как и где её можно найти. На самой верхушке списка был Милан, потом уже Турин и Генуя. Она, однажды, рассказывала мне, что этот город стал для неё вторым домом, и что нет места прекрасней.

— Как тебе новость, всеми известный палач, или для смертных, один из самых богатых людей Италии, Алессандро Гуэра со своей женой Инес Гуэра узнали, что я психолог и попросили консультацию. Я как раз от них, — как ни в чем не бывало сказала девушка.

Алессандро и Инес решили воспользоваться услугами психолога? Неожиданно. Раньше, они считали, что все проблемы в силах решить дома, без свидетелей. Попробовать найти компромисс и двигаться дальше.

— О чем вы болтали?

— Профессиональная этика, не слышал о таком, Ди Дио? - она стукнула мне по лбу горячей ложкой, — я это сказала не для того, чтобы перемыть им косточки, а для другого. — С конфетницы Моника стащила остатки от конфет «Venchi». — Они хотят поговорить с тобой, точнее твой все ещё друг, если ты так хочешь. Инес отправилась провести утро с дочерью в парке аттракционов, Алессандро свободен, советую поторопиться, пока он не психанул и не убил кого-нибудь от горя.

— Мне казалось ты работаешь только со мной, — уже сейчас я был готов отправиться к другу и все прояснить. Мы были и остаемся братьями с Алессандро, хоть и не кровными. Нас связывают многие воспоминания и потерять его - означает потерять последние кусочки нормальной жизни.

— Я всегда открыта для нового. А теперь иди уже, не выводи потрошителя из себя, —сказала Моника. Она уткнулась в свой кофе и конфеты, деля вид, что не замечает меня. Замечательный трюк.

Предстоял непростой разговор. Между нами не должна появляться новая ложь. Стоит сесть и разобраться во всем. Это будет очень непросто, прошло несколько месяцев и этот фактор может все усугубить.

Я постучал в единственную дверь, в противоположном конце коридора. Послышался ответ по типу: "Войдите". Алессандро стоял около двух небольших диванчиков песочной обшивки, закиданных девчачьими подушками. Джульетте нравиться проводить время с отцом, а еще больше когда он работает. Она любит пародировать, как он ругается на солдат или других подчиненных, объясняя все тем, что хочет быть похожей на папу.

Мой отец был обычным трудягой, он всегда влезал в долги, отдавал один, находил новый. Я видел его тусклые глаза, его тело всегда было лишенным жизни, но он говорил, что не уставал. Делал вид бодрого мужчины, готового поиграть с сыном.

— Я догоню тебя, Дон Ди Дио! И вы отплатите мне своим смехом. - маленький беззубый мальчик любил его за это. Ему было не важно где и когда, в его сердце всегда было место для детей.

— Время спать! Лоренцо, возьми папу за руку и веди в кровать, я знаю, он хочет, — мама еле касаясь поглаживала свой живот, словно боялась причинить боль. Это была женщина необычайной красоты, бойкая и одновременно мягкая, смешная и интеллигентная. Все это было о ней.

В своих руках мой друг держал большой фотоальбом. Многие перестали печатать фотографии, но не Алессандро. Ему нравилось держать воспоминание в руках, прощупывать. Мужчина перелистнул одну из страниц и широко улыбнулся, но повернув голову, улыбка слетела с его лица и он нахмурился.

— Ты помнишь этого мальчика? — Гуэра вытащил одну из фотографий и протянул мне.

— Ты и я... — двух мальчиков сфотографировали во время смеха, такого живого, не поддельного. Тогда я был беззубым, у меня они выпали. Тело этого ребенка было истощено и слабо. Ему едва хватало сил поднять большую палку, что уже говорить про пистолет. Юноша рядом положил свою крепкую руку на плечо мальчика, через смех продолжая рассказывать историю. В его другой руке было большое красное яблоко, он принес, так как хотел разделить напополам. Друг почти ничего не ел, и он пытался заставить его съесть хоть крошку. Поняв, что это бесполезно, он начал его веселить, придумывая всякую чепуху, но цель была одна - показать, что здесь нет врагов. Ты хотел разделить со мной еду.

— Я тебе не рассказывал, в тот день кроме той половинки яблока мне так ничего и не пришлось съесть.

— Прости меня. Мне стоило рассказать тебе все как есть, но образ Рико преследовал меня всегда, когда дело касалось наркоты. Я не желал Теофиле такой же судьбы. Бри умерла по своей глупости. Эта блондинка наглоталась молли, сидела у меня на коленях, и как только я отказал ей в сексе она для чего-то вытащила свои ключи, после чего споткнулась и при падении случайно воткнула их в себя и хорошо так ударилась головой. — Алессандро сложил руки на грудь, продолжая очень внимательно меня слушать. — Ноиля убил я, это правда. Но у меня было право сделать это по нескольким причинам: первая, он нелегальный посредник дилера, вторая, к Теофиле он был настроен не совсем по-дружески, третья, он продавал ей наркоту, за что и поплатился.

— Ты хоть понимаешь, что натворил!? Как ты смог ослушаться Инес и переспать с Теофилой? Думал, все останется бесследно? Эта девочка в огромной опасности, и все из-за тебя, — Алессандро отвернулся от меня, размышляя. — Она должна быть здесь, здоровая и невредимая.

— Думаешь, я хотел, чтобы все так вышло? До последнего, я сопротивлялся, но что-то сломалось. Я поддался и да, моя вина есть, она огромная, это не только связано с той ночью, но и обманом. Все это время я держал это в секрете, лишь из-за неё. Теофила не хотела, чтобы кто-то знал о её жизни, тем более Инес, — я подошел чуть ближе к Алессандро, положа руку на сердце. — Мне очень жаль. Была бы у меня возможность, я бы все сделал по-другому.

Я высказал все, что так долго сидело внутри меня. Больше не было смысла утаивать и придумывать новую ложь. Я знал, что Алессандро все еще доверял мне, и я не могу вновь подставить его.

— Как ты к ней относишься? — Алессандро задал слегка нетипичный для меня вопрос. Обычно, мы оба избегали темы чувств, но в этот раз, он решил её затронуть.

— Теофила как и все вы моя семья. Я не позволю, чтобы с ней случилось несчастье. Что касается любви, то нет. Мы не пара друг-другу.

Что-то неприятное кольнуло в области грудной клетки, я не придал этому особого значения, только, боль вернулась, с новой силой. Не позволяя думать ни о чем больше.

— Я не притронусь к ней больше. Никогда. Тот случай в Генуе ничего не значит, — и снова укол.

— Не боишься пожалеть о своих словах? — Алессандро слегка прищурился, пытаясь поймать меня на лжи.

— Нет.

А, если я обманываю не только Алессандро?

Мой друг ухмыльнулся, он не заметил очередной фальши, пригласил меня присесть на соседний диван, когда сам сел на другой.

— Как только мы отправимся в Милан и найдем Теофилу, отравим её к Розетте, так будет лучше всего. На Сицилии ей будет спокойно и там никто искать ее не будет, — мужчина глубоко вздохнул.

— Ей бы лечь в рехаб. Думаю, это пойдет на пользу.

— Поверь, она уже в порядке. И давай договоримся, больше никаких секретов и вранья. Я прощаю тебя, Лоренцо, на первый раз. Мы дружим уже долгое время, и я знаю, у тебя не было никаких плохих побуждений, ты защищал ее, это похвально.

— Значит, мир? — мы поднялись с диванов, пожимая друг другу руки.

— Если в семье и бывают обиды, их всегда рассказывают друг другу, решают, а затем идут дальше, вместе. Это делает ее сильней.

Я рад, что Алессандро нашел силы простить меня, только жаль, что уже я сумел снова соврать ему...

Вот же, черт.