~22~

Теофила

Я сидела с мамой за большим деревянным столом. Когда-то мы завтракали здесь каждый день, а потом разбредались кто куда. Такой была наша жизнь очень долго. Но все изменилось, и эти стены казались мне такими чужими и родными одновременно. Я держала горячую кружку чая, утыкая нос, чуть ли не в самый кипяток. После прохладного душа и смены одежды это мгновение показалось мне через чур волшебным.

Мама до сих пор смотрит на меня огромными глазами, почти не сводя взгляда с моего округлившегося живота и лица. Да, за это время он заметно вырос, и к маме наконец-то пришло осознание, что в скором времени появится ещё один внук. Она была очень шокирована, тогда, в саду, увидя меня всю в грязи, синяках и ссадинах. Держу пари, её первые мысли были, что самолет сел не так удачно как хотелось бы, но объяснять действительность всей ситуации не хотелось. Ни одна мать не захочет услышать, как её ребенка держали привязанным ко стулу и пытались вколоть смертельную дозу наркотиков, из-за того, что когда-то он сделал неверный выбор. Когда она замечала, что я смотрела на неё и умоляла не показывать, как ей жалко меня, мама начинала пересчитывать салфетки, и сейчас она считает их уже в двадцать пятый раз. Даже я поняла, что в стопке их около сорока пяти, не больше и не меньше.

— Мне нужно волноваться, Теа? —  мама посмотрела на меня взглядом, смесью душераздирающего беспокойства и материнской любви.

Я вышла из-за стола и поставила кружку с недопитым чаем в раковину, параллельно пытаясь придумать с чего начать свой рассказ. Как правильно сообщить, что мы породнимся с Ди Дио, и он хочет создать со мной семью. Ещё придется придумать очередную ложь, связанную с моим внешним видом, но она должна быть безобидной и очень правдоподобной.

— Теа? — голос мамы стал тревожней, я попыталась проглотить огромный ком в горле и открыла кран, чтобы помыть кружку, как малыш начал пинаться. Я остановилась и повернулась к маме лицом, кладя руку на живот.

Приняв это за знак, я глубоко вздохнула и начала говорить.

Мой рассказ был не такой радужный, но я старалась скрыть как можно больше фактов, способных разбить сердце мамы. Упомянула лишь про нападение на дом Алессандро и Инес, и то, что Лоренцо ранили. Её эмоции быстро менялись, я видела, как невольно она переживала все эти события, хоть они её никак не касались. Моя мама была настоящим ангелом. У неё было огромное сердце и она была готова забрать боль абсолютно любого, лишь бы ему стало легче.

Я подошла к ней чуть ближе и присела на колени, тихо заплакав. Внутри меня бушевал ураган. Столько эмоций, событий приходилось перетерпеть в одиночестве. Это было моей ошибкой. Теперь я не могу сдержать свой плачь, все что накопилось выходило из меня, и оно лилось и лилось, как из водопада. Под конец своего грустного рассказа я посмотрела маме в глаза, они тоже были мокрыми и покрасневшими.

— Ты простишь меня? — она утерла нос от соплей и с теплой улыбкой посмотрела на меня.

— За что мне прощать тебя, Теа? — Ласково сказала мама, продолжая гладить меня по волосам. — В твоей жизни столько всего произошло, мне лишь жаль, что меня не было рядом, чтобы поддержать тебя. Ты мой ребенок и всегда им будешь. Я люблю тебя больше жизни и хочу лишь быть рядом. — Я ещё громче зарыдала от её слов и уткнулась носом в её горчичное платье. На нем остались мокрые следы от моих слез.

— А когда он родится? — жалостливо спросила я.

— Я хочу видеть, как родиться мой внук, скажет первое слово, сделает первый шаг. Я всегда буду рядом, доченька.

На душе стало легче. У нас с мамой ещё не все потеряно. За это время, здесь я хочу стать с ней намного ближе. Не пропускать ни одной свободной секунды. Только она и я.

— По поводу ребенка... — решив, что стоит подняться с пола и как можно серьезней преподнести эту новость, я села обратно на стул, рядом с мамой. — Не знаю, как ты отреагируешь, но...это связано с его отцом.

— Ты меня пугаешь,— мама выпрямила спину, как в те разы, когда ей хотели рассказать что-то действительно важное. Особенно часто так было во Флоренции, когда мы с Инес подсматривали через маленькую дырочку в дверной скважине, лишь бы быть в курсе всех новостей, о которых нам было не положено знать.

—  Лоренцо - отец ребенка. — тихо сказала я, пытаясь смотреть куда-угодно, но только не на неё.

Мама сидела неподвижно несколько минут, смотря на меня со смешанным выражением лица. В глазах отражалось непонимание и... злость. Я попыталась пододвинуться к ней поближе, но она выставила руку и поднялась со своего места, и перед тем как уйти сказала, что ей нужно побыть в своей комнате и проглотить эту новость, а я тем временем осталась сидеть на своем месте.

Моё сердце упало, малыш почувствовав, что я расстроена начал немного пинаться, и я приложила свою ладошку к животу.

Я понимаю маму, Лоренцо видел как я росла, и в её глазах все может выглядеть иначе. Мол, он ждал пока я повзрослею и меня можно будет затащить в постель. Только все было совсем иначе, и зачинщицей оказалась я...Только из-за моей инициативы я забеременела, оказалась пленницей, Лоренцо и Алессандро подстрелили...

Направившись в комнату, которую я раньше была моей, я услышала тихий плач за маминой дверью. Она что-то тихо шептала и просила кого-то простить её. Я боролась с желанием постучать к ней, спросить не нужна ли ей моя помощь, но она просила не тревожить её и дать время переварить все это.

Оказавшись в своей спальне я тихо спустилась по едва шершавой стенке и села на пол, подогнув под себя колени. Мама не злилась на меня, я знала это, но, все равно, я продолжала чувствовать вину...Она могла ожидать все что угодно, но не такого. Лоренцо неплохой парень и мама знает это. Ей придется смириться, что её внук будет носить фамилию Ди Дио, он будет ребенком правой руки главы мафии всей Италии. Может мама мечтала о другом? Надеялась, что на мне прекратиться союз с мафией, и мне удасться зажить жизнью обычного человека? Такое то же может быть.

— Ты ни в чем не виноват, малыш, — я погладила живот и немного улыбнулась. Он не заслуживает расстраиваться вместе со мной. Этому герою предстояло пережить немало приключений со своей мамой, сейчас его задача просто расти в спокойствие и так же родиться.

Я оглядела комнату, в ней все оставалось на своих местах, как я и оставляла несколько недель назад, уезжая в спешке в Геную, а затем на Сицилию. Мои вазы стояли на полу, в противоположном углу, занимая чуть ли не всю площадь комнаты. Теперь столько темного цвета казался перебором, даже для меня. Я хочу разбить каждую из этих ваз, показать, что я изменилась. Никакой негатив не сможет сломить меня. Есть только светлая дорога, и мне нужно шагать по ней с гордо поднятой головой.

Мама продолжала сидеть у себя, поэтому я тихо выбралась из дома и вышла на улицу, держа свой путь куда-нибудь подальше от дома. Ноги непроизвольно привели меня на поле, куда я раньше приходила с Amore отдыхать. Вновь отсчитав число двадцать четыре я поставила коробку, в которую сложила свои вазы, на землю. Я достала одну вазу, начиная бросать их в дерево, при этом проговаривать все то дерьмо, которое я пережила и после каждого треска разбивающейся глины добавляла: «А теперь, я иду дальше. Я живу и наслаждаюсь каждым днем и ничто и никто не изменит этого».

Как-только вазы закончились я собрала все осколки в коробку и выкинула их в ближайшую мусорку. Было это было бы не самой лучшей идеей оставлять после себя погром на месте, куда могут, не так частно, но наведывались люди ради прогулки на лошадях или пешком.

День только был в самом разгаре. Люди выходили гуляли по несколько человек. Некоторых я знала, они приветливо махали мне и пытались завести разговор, спросить, как я поживаю и что привело меня сюда, но мне ловко удавалось отойти от темы, свалив все на то, что дома мама и она ждет не дождется когда я наконец-то приду.

Оказалось, что так оно и есть. Мама укутала себя в легкий палантин, тормоша  ниточку на уголке ткани, увидев меня в дверях она с облегчением посмотрела на меня.

Мы обе топтались на месте, обе не знали как начать разговор и тогда по случайности судьбы сказали в унисон:

— Я не хотела... — поняв это, мы обе рассмеялись и крепко обнялись. Я уткнулась в шею мамы, стараясь держать все эмоции в узде. Мы стояли в таком положении минут десять не меньше. Через объятия мы пытались передать всю свою любовь и сказать, что она никогда не закончится.

Мама немного охнула и посмотрела на мой живот. Малыш тоже решил не отставать от нас и посылал нам привет. Я взяла руку мамы и положила её к себе, чтобы она смогла лучше почувствовать своего внука. Она широко улыбалась и переводила взгляд с него, точнее с живота, на меня.

— На Лоренцо он реагирует острей, — вырвалось у меня, и я хотела прикусить свой язык. Мне трудно распознать её отношение к нему сейчас, боюсь при первой их встрече, если она состоится, они обязательно поговорят.

Мама улыбнулась чуть сдержанней, но не убрала руку. Она боролась со своими эмоциями, отвлекаясь на малыша. Мы обе понимаем, что ей придется смириться с этим, как бы того не хотелось.

— Мафия никак не отстанет от нас с тобой, Теа, — сказала мама, избегая взгляда со мной.

Мои догадки были верны. Она боялась, что мы снова окажемся в гуще всех событий. Здесь, я не могу с ней не согласиться. Жить жизнью обычного человека было так спокойно. Хоть Инес и напрямую с ней связана, меня это никак не касалось. Все будто забыли про нас с мамой, и это не могло не радовать. Мы не волновались за наши жизни, не думали, что вот сейчас, пока мы спим или завтракаем в наш дом ворвутся люди и убьют самым кровожадным способом из всех возможных. Всем стало наплевать как только Гоффредо Леоне лишился головы и его тело погребли в холодную сырую землю.

— Он сказал, что хочет, чтобы мы стали семьей и растили его вместе, — теперь мама посмотрела на меня. На её лице было написано удивление, как и на моем тогда, когда я это услышала.

В наших рядах было принято со всем по-другому. Сначала идут переговоры о будущем союзе, обсуждают детали и требования. Затем жених ждет совершеннолетние невесты и жениться на ней, только потом дети. Но мы с Лоренцо перегнали их всех. Решив, забить на многолетние традиции и сделать по-своему.

Она немного пошатнулась и присела на деревянную ступеньку. Я не могла понять, она была расстроена или же новость, что её внук будет расти в полной семье, её расстроила? Хотя нет, последнее точно бред.

— Он не женится на тебе, пока лично не приедет и не получит моего благословления. Это традиция, и даже если вы и решили нарушить её, полностью перепутав всё, я не отдам тебя без помолвки. И думаю, если бы отец был здесь, он бы сказал точно так же. — Твердым голосом закончила мама.

Я чуть заметно кивнула и мысленно согласилась. Но получится ли у нас? Пару часов назад мы с Лоренцо сильно поругались. И закончили все тем, что нам нужно побыть одним, не видя друг друга.

Решив опустить этот разговор, я лишь кивнула головой и постаралась улыбнуться. Я дала себе обещание, что разберусь со всем этим позже, когда голова остынет, и пылающее сердце перестанет бешено колотиться только при одном упоминании его имени.

***

День пролетел молниеносно. Я рассказала маме как проводила своё время в Риме,. Во время рассказа меня не отпускала мысль о том старике с конюшней. Мне стоит завтра навестить его, проверить свою Amore и угостить её любимыми сладкими яблоками. Как бы мне хотелось сесть в седло и ускакать далеко, от всех своих мыслей и вновь почувствовать себя свободной, той самой Теофилой, когда никто не был законом для неё. Это было незабываемое время.

Мы сидели в моей комнате. Мама успела переодеться в ночную сорочку и распустить свои поредевшие светлые волосы. Для своих почти пятидесяти она выглядела просто потрясающе. В моих глазах она была девочкой, открытой и ранимой, готовой делиться своей любовью со всеми вокруг. Мама укрыла меня до подбородка пуховым одеялом и включила ночник, как в детстве. Она гладила меня по руке и смотрела на скрининг своего внука, тепло улыбаясь.

С тех пор, как я вложила скрининг ей в руки, мама не хотела отдавать его обратно. Она все смотрела и смотрела, рассуждая каким красивым будет этот ребенок.

— Я уже вижу твою копию, — сказала мама.

— У него есть и папа, и от него тоже что-то достанется, — я закатила глаза от маминого зазнайства.

В ответ она привела мне уйму аргументов, даже была готова достать семейный фотоальбом, чтобы показать, все в нашем роду походят исключительно на женщин.

— А мы с Инес? Инь и Янь. — привела аргумент я, и теперь мама закатила глаза.

— Вы — исключение, — тут же ответила она. Но я видела как блестели её глаза от озорства. Ей нравилось подтрунивать надо мной, но в чем-то она все равно была права. Я и сама знала, что малыш будет моей копией, но и гены Лоренцо точно не останутся в стороне, и одной из моей мечты был цвет его глаз.

Порой я представляла на руках маленького ребенка с такими же светлыми волосами, как у его родителей, но синими как океан глазами. Я была готова сидеть часами и уповать на милость Всевышнего. Эти глаза — одно из лучших, что мог перенять ребенок от своего отца. Лишь в одном взгляде Лоренцо я готова утонуть, и если наш ребенок родиться с таким же, мне ничего не останется как отдать своё сердце ещё одному Ди Дио, хотя нет, оно уже давно принадлежит им.

— Ты уже созванивалась с ним? — спросила мама, тихо зевнув.

— Нет, он наверное уже спит, — предположила я, — или занимается своими делами. — Я посмотрела на часы, было уже поздно.

Я до сих пор не могла найти себе места, после нашего последнего разговора, злость хоть и начала стихать, но я не собиралась звонить первой, хоть и чертовски волновалась за него. За этот день, несколько раз я держала руку на кнопке вызова, в надежде, что Лоренцо позвонит сам, или же я сорвусь и сделаю это первой. Но ни одно из двух так и не сбылось.

Не считая тех разов, это наша первая крупная ссора. Я пригрозила, что он сможет увидеть ребенка лишь на фотографиях, за что мне очень стыдно. Маме же, я не стала говорить, что Лоренцо пришлось услышать это от меня. Для неё все выглядит намного безобидней и это моё очередное путешествие, ничего не несущие, кроме хорошего времяпровождения.

— А пол? Ты его знаешь? — мама придвинулась чуть ближе ко мне, дыша чуть ли не в ухо.

— Мы решили, что узнаем его вместе, на следующем приеме у врача, — да, осталось лишь предполагать будет ли этот совместный прием, так как совсем не понятно насколько я здесь осталась, а летать в Рим на день — дикость. Придется находить выход из положения и потихоньку обзванивать местные больницы Турина или Милана, что было бы в идеале.

Милан не самый из худших вариантов. У ребенка появится замечательная возможность жить в столице, ходить по именитым улочкам, жить и культурно проводить время, уж о последнем я как следует позабочусь.

— Внучка есть, не хватает внука, — мечтательно сказала мама и я с прищуром посмотрела на неё.

Мне было ясно к чему она продолжала клонит, но развивать эту тему я не хотела. Мальчик, девочка - совсем неважно. Достаточно будет если он просто родится, единственное о чем я прошу.   

Спустя какое-то время мне удалось намекнуть маме, что уже поздно и я хотела бы отдохнуть. Она, поняв к чему я клоню, быстренько чмокнула меня в лоб и захлопнула за собой дверь.

Источником света в комнате был небольшой ночник в виде розового шара. Он всегда был включен, когда я жила здесь. Хоть я никогда не боялась темноты, мне было спокойней когда он был включён. Без него было бы не так уютно и еще без небольшого плюшевого дельфина на пуфике возле туалетного столика. О такой комнате мечтала каждая девочка, да что греха таить, даже в мои двадцать один год она кажется уж слишком идеальной.

Только удобно устроившись в постеле мой телефон был атакован новыми сообщениями. Моё сердце быстро забилось, что стало нехорошо. Постаравшись собраться с мыслями и приготовиться, что это может быть Лоренцо, я разблокировала экран и зашла в чат, но это была Инес...Она сбросила мне пять смешных видео и ещё парочку, где они с Джульеттой играют в куклы, на заднем дворе домика Талии.

После родов мне бы хотелось посетить Грецию. Судя по рассказам Инес и Алессандро там действительно есть на что посмотреть. И кому было бы не интересно увидеть своими глазами места, где начала заграждаться одна из первый цивилизаций.

Инес: Ты как?

Я: У мамы. Сегодня был очень насыщенный день, иду спать. А ты?

Инес: Не очень, расстроилась из-за вас с Лоренцо.

Вот, дьявол. Как она узнала, что что-то произошло? Я не говорила Алессандро об этом, а если Лоренцо все-таки проболтался? Черт его подери.

Я: С чего ты решила, что мы поругались?

Инес: Моё сердце не обманешь, Теа. Лоренцо сам не свой, мы разговаривали по видеосвязи, и Алессандро думает точно так же. Он рассказал, после твоего спасения вы, как два голубка не отлипали друг от друга, а потом ты захотела слинять в Турин. Два плюс два, сестренка.

Я: Мне не хочется говорить на эту тему. Просто скажи, как он?

Мне пришлось ждать целую вечность, пока она напечатает сообщение. Это заняло пару минут, и от ожидания хотелось стукнуться головой об стену.

Инес: Алессандро говорит, что злой, не хочет ни с кем разговаривать. Его выписали пару часов назад. Они разъехались по домам, и с тех пор Лоренцо не берет трубку и не отвечает на сообщения.

Чувство вины стало ощущаться сильней. Мой желудок начало сводить, и тело начало дрожать. А если он снова начнет заниматься привычными для него делами, как тогда? Начнет вести обычную холостяцкую жизнь, забудет нас...просто будет жить с фактом, что где-то там растет его ребенок, но приближаться к нему запретила дура мать.

Оставив сообщение Инес без ответа, я вышла во двор. Мне нужно подышать свежим воздухом, попробовать собраться с мыслями и перестать накручивать себя. Ни к чему хорошему это точно не приведет.

Хорошо укутавшись в небольшой, но теплый плед, я села на лавочку возле дома. Моему взгляду было тяжело сфокусироваться на чем-то конкретном. Было уже темно, поэтому мой мозг начал импровизировать и самостоятельно рисовать образы.

Засмотревшись в одну точку, где-то в глубине сада, я вздрогнула от звука ломающихся веток, загудел ветер и от этой обстановки стало не по себе, но с места я не сдвинулась. Я была уже не в том возрасте, чтобы пугаться и бежать прятаться под кровать из-за несуществующих вещей. К счастью, больше некому было угрожать моей жизни. Все закончилось так же быстро как и началось. Пора начинать писать историю с новой страницы, сделать все возможное, чтобы её ничто не смогло очернить.

Мой телефон заиграл. Я закатила глаза, подумав, что это опять Инес, хочет заставить меня переступить через себя и сделать шаг на путь перемирия с Лоренцо, но это была обычная реклама. Реклама детских товаров с бешеной скидкой. Первая моя мысль была - сходить как-нибудь с Лоренцо и прикупить что-нибудь малышу, как только мы узнаем пол. Плюшевый мишка уже есть, правда он остался в Риме...вот черт.

Возможно, это будет очень глупо, но мне нужен этот медведь. Не думаю, что смогу здесь найти точно такого же, с глубокими черными глазками, как крапинки черного алмаза и красной ленточкой.

***

— Теа, что-то случилось? — как всегда Алессандро взял трубку с первого гудка. Будто ждал, что я позвоню.

— Нет, со мной все в порядке. Сижу на лавочке возле дома, — сказала я, пытаясь скрыть дрожь в голосе, не переставая дрыгать ногой. Все-таки, я, действительно, скучала. Мне не хватает всех их здесь. — А вы как там?

— Лично я навожу порядок от недавнего погрома. — Начал Алессандро, глубоко вздохнув, а затем тихо выругался. — Они испортили наш семейный портрет. Инес взбесится,  когда узнает, — он попытался пошутить, и получилось хорошо. Я прыснула от смеха и тут же прикрыла рот рукой, чтобы не разбудить маму, она спит очень чутко и с открытым окном.

— А...Лоренцо? Инес рассказала, что он не выходит из своего дома, — Алессандро согласился со мной, добавив, что он выключил свой телефон и местоположение можно узнать лишь по GPS, но его машина разбита и совсем не пригодна для вождения, поэтому никто не может отследить где он находится.

Совсем напрочь забыв про медведя, которого мы купили в детском магазине. Это первая игрушка моего ребенка, она должна быть рядом со мной. Мы поболтали ещё пару минут, пока Алессандро не отвлеки рабочие, что-то у них там не получалось. Всё нужно было приготовить к приезде Инес и Джульетты, чтобы у них даже мысли не возникло, что недавно здесь было все в ноль.

— Когда ты вернешься? — перед завершением разговора спросил Алессандро. Я не знала, что ответить ему, так как сама не знала. Я пока не готова возвращаться обратно, да и зачем, если Лоренцо после моих слов не будет готов идти на контакт, а я...мне просто хочется отдохнуть от всего. Понять, как двигаться дальше, составить план действий и следовать ему.

— Не знаю. Все очень трудно, Алессандро, — призналась я.

— У тебя есть я, только попроси и мы решим все проблемы, — это не могло не вызвать улыбки на моём лице. Алессандро всегда был добр ко мне, иногда я просто забываю, каким он может быть вне семьи.

— Спасибо, брат, — хихикнула я.

— Не за что, сестра, а теперь иди спать. Уже очень поздно.

Он был прав. Время приближалось к двенадцати. Нужно было возвращаться в постель и попытаться заснуть. Ещё раз оглянувшись назад, как бы убеждаясь, что за мной никто не наблюдает я зашла в дом, направляясь в комнату.

Уже в постели, я с носом укуталась в теплое одеяле и закрыла глаза. Передо мной стоял Лоренцо, его лицо было тревожным и очень усталым, под глазами были огромные черные круги, цвет кожи бледный, как у мертвеца. Каждый раз, когда я пыталась подойти к нему ближе и ухватиться за руку, чтобы успокоить, он отдергивал её и пятился назад, словно я была какой-то заразой.

— Это был твой выбор, Теофила, — сказал он и словно как по волшебству исчез.