ТРЕТЬЯ ГЛАВА

Примечание от автора

Прошу, если не сложно, то можете оставлять комментарии о моем произведении. Ваша критика/похвала помогут мне понять свою слабые/сильные стороны в написании и определить точки роста!

Заранее спасибо!

В Петербургском метро можно снимать кино. И снимают — я видела в новостях, как «Метро 2033» искали локации в нашей подземке. Мраморные колонны, бронзовые люстры, мозаичные панно с советскими рабочими и крестьянками — всё это выглядит так, будто ты не в подземке, а в музее. Туристы тут постоянно щелкают затворами, задрав головы вверх, пока поезда грохочут по рельсам, разнося эхо под низкими сводами.

Но сейчас все, что было в этом здании прекрасного перекрывали люди, которых тут, особенно сейчас в час пик, было немерено, легкая тошнота после поездки и пачка. Пачку мы с Анной несли, окружив с обеих сторон и постоянно проверяя ее состояние в пакете.

Мы выглядели как душевно больные, сбежавшие из городской психиатрии или как террористы с бомбой в пакете из фильмов про 90-ые. Но это меня совсем не волновало.
Меня волновала Аня, обычно болтливая, открытая, с зелеными глазами, полными энтузиазма, сейчас ковыляла рядом, смотря только себе под ноги. Еще когда мы выходили из вагона, я спросила, как она себя чувствует. Она ответила, что голова не болит.

— Ни-и-н, — протянула Аня, — можно я у тебя посижу?

— Я не против. — Ответила я, придерживая для нее дверь из метро. — А с чего вдруг?

— Сегодня у соседей глава семейства с вахты вернулся. Бухать, буянить будут.. ну ты понимаешь, стены в коммуналках из картона и харчи сделаны.

Мы вышли на улицу. Питерский ветер ударил в лицо — холодный, сырой, с запахом Невы и мокрого асфальта. Я натянула капюшон, Аня поежилась, прижимая к себе пакет с пачкой.

— У тебя далеко? — спросила она, стуча зубами.

— Пара остановок на троллейбусе. Потом пешком минут пять.

— Долго ехать? Я замерзла.

— Идем, я тебя чаем напою.

Мы сели на троллейбус. Внутри было тепло, но пахло бензином и старой обивкой. Аня села у окна и уставилась в темноту, где проплывали желтые пятна фонарей и черные силуэты домов. Я смотрела на ее отражение в стекле — бледное, уставшее, но уже не такое испуганное.

— Ты когда-нибудь думала уйти из театра? — спросила она вдруг.

Я моргнула.

— С чего вдруг?

— Ну, — она пожала плечами, — там столько интриг. Сплетни. Зависть. Ты себя чувствуешь как в аквариуме. Все на тебя смотрят, все ждут, когда ты упадешь.

Я молчала. Она была права. Но я не могла представить себя без этого.

— Нет, — сказала я. — Не думала. Это моя жизнь.