ВТОРАЯ ГЛАВА

Соня, для которой это не меньшее события, чем для меня, казалось, полностью невозмутимой и спокойной. Или просто выпила валерьянки.

«Ты должна танцевать перед ним, как перед своим любовником» — подумала об этом и тут же поморщилась, представив, как я танцую в нем полуголая перед шестидесятилетием дедом. — «Ты должна быть кошкой — ленивой, манящей, а не страдающим, одиноким лебедем.»

Третья одалиска, скромная девочка только из училища, имя которой мы даже не знали, сидела рядом и щелкала пальцами. Она была бледной, как сама пачка, и так же неподвижной — только пальцы правой руки, неестественно прямая спина выдавала, что она боится до колик в животе.

Соня стояла посреди раздевалки, то поправляла фатин на пачке, то проводила руками по зализанным волосам. Её движения были резкими, почти нервными — только тот, кто знал её, мог бы заметить эту дрожь. Я видела, как её руки, обычно такие уверенные, сейчас чуть заметно подрагивали.

— Лебедева, — сказала я тихо, — ты же всю жизнь это танцуешь. Что ты дергаешься?

Она резко обернулась, и на секунду мне показалось, что она сейчас бросит в меня чем-то — может, гетрой, может, сумкой.

— Всю жизнь, Голицская, но никогда не танцевала перед ним, — она провела пальцем по горлу, имитируя лезвие. — И ты тоже не танцевала. Так что не лезь.

Я замолчала. Она была права.

Где-то в коридоре хлопнула дверь. Мы все трое одновременно подняли головы — как стая птиц, услышавшая выстрел. Третья одалиска перестала щелкать пальцами и вцепилась в скамейку, побелев до синевы. Соня выпрямилась и, не глядя на нас, бросила:

— Выходим. По одному. Сначала я, потом ты, Голицская. Третья — после тебя.

Тон не терпел возражений. Мы молча вышли в коридор, и Соня легко, пружинисто пошла вперед, будто не провалялась полдня у станка до кровавых мозолей, а только что выпила чай в буфете. Я медленно двигалась за ней, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

У приоткрытой двери стояла Елизавета Сергеевна, отбивающая марш кончиком туфли. Заметив нас, она выпрямилась, а когда мы подошли, Елизавета Сергеевна принялась давать советы:

— Соня, — она тыкнула ей пальцем в грудь, — внимательней на двойном пируэте. Нина, покажи лень и Восток, но не переусердствуй. А ты, — она посмотрела на третью девушку, — просто не ударь в грязь лицом. Танцуй как на репетиции.

Мы втроем синхронно кинули.
Елизавета Сергеевна еще раз окинула нас грозным взглядом и ушла в зал.