СЕДЬМАЯ ГЛАВА
Я шла уже по опустевшему Петербургу с автобусной отставке, попутно сдергивая хвою с веток и жевала ее, а потом выплевывая ее себе под ноги — мы с Соней засиделись за чаем и выпили бутылку дешевого красного вина, от которого несло спиртом, как от хорошего самогона. И я хоть как-то пыталась перебить запах, но легкие ногти хвои не спасали ситуацию.
Вино бодрило, и щекам от холодных потоков ветра было не так холодно.
Я надела старые проводные наушники, которые путались между собой и цеплялись за пуговицы пальто. В них играла Лана Дель Рей «Pretty when you cry» на повторе уже несколько раз, но менять песню я не планировала. Конечно, не самый лучший выбор для прогулки одной по спальным районом ночного города, ведь спасаться грустной музыкой от грусти невозможно, так же как не утонуть в течении с камнями, привязанными к ладошкам.
Просто шла и смотрела на проезжающие мимо редкие машины, теплый желтый свет уличных фонарей, и становилось по особенному хорошо — потому что ни о чем не думалось, но было и тоскливо, ведь где-то внутри я понимала, что стоит мне увидеть силуэт моей многоэтажки, как вся это легкость в паре с элегантной грустью испаряется, оставив лишь боль в животе от ожидания.
Я шла по ночному Петербургу, жуя хвою, слушая Лану Дель Рей и пытаясь не думать о том, что ждёт меня дома. Но чем ближе я подходила к своему дому, тем тяжелее становились ноги.
Я остановилась у подъезда, подняла голову и посмотрела на окна своей квартиры. В одном из них горел свет — в комнате Мирры. Значит, она уже вернулась.
Я выдохнула, сняла наушники и сунула их в карман пальто. Хвою выплюнула в урну у подъезда и, глубоко вздохнув, вошла внутрь.
В подъезде было темно — лампочка на лестничной клетке перегорела ещё неделю назад, и я привыкла подниматься по памяти, считая ступеньки. На четвёртом этаже я остановилась, прислушиваясь. Из-за двери доносился тихий голос — Мирра говорила по телефону.
Я достала ключи, вставила в замок и повернула. Дверь открылась с привычным скрипом. Голос Мирры стих.
— Ты вернулась, — сказала она, появляясь в проёме коридора. В руках у неё был телефон, и она держала его так, будто только что разговаривала. Она смотрела на меня, и в её взгляде была настороженность. — Я думала, ты ночевать у подруги останешься.
— У меня завтра спектакль, я не могла не вернуться домой. — Ответила я, даже не посмотрев на нее — я смотрела на свои сапоги, у которых заела молния, и я пыталась снять ее, не оторвав. — Ты этого хотела?