ОДИНАДЦАТАЯ ГЛАВА
Сборы на банкет происходили в полной тишине, ни я ни Соня ничего обсуждали — будь то спектакль или пудра в золотистой упаковке.
Я аккуратно взяла нежно-розовую баночку крема с черной крышечкой, и открыв ее, надавила немного на два пальца и начала медленно растирать по коже — после грима она была ужасно сухая.
В это время Соня возилась со своими волосами. Она обильно сыпала сухой шампунь на корни, что он уже выгладил как перхоть, втирала его пальцами и пыталась избавиться от слипшихся прялок и блеска, которые остались после зализанного лаком пучка.
— Слушай, — начала я, закрывая туш, — а почему ты не рассказала мне про банкет?
Соня замерла с руками, поднятыми к волосам. В зеркале я видела, как её пальцы на секунду остановились, а потом продолжили движение — но уже медленнее, будто она обдумывала ответ.
— Не знаю, — сказала она, и голос её звучал ровно, почти безразлично. — Наверное, я не думала, что это важно.
— Не важно? — я повернулась к ней, чувствуя, как внутри закипает любопытство. — Соня, это банкет после моего первого сольного спектакля. Это важно.
Она отложила расчёску и повернулась ко мне. Её лицо было спокойным, но в глазах мелькнуло что-то — не раздражение, а скорее усталость.
— Ты хочешь знать, почему я не сказала тебе про банкет? — спросила она, и в голосе её появилась та особенная тяжесть, которую я слышала только раз — когда она говорила о своей семье. — Потому что банкет — не про балет, но и не про праздник.
Я нахмурилась, не понимая.
— Работа?
— Да, — она снова взяла расчёску и начала медленно расчёсывать волосы, глядя в зеркало. — Там будут спонсоры, меценаты, критики. Они будут смотреть на тебя, оценивать, запоминать. И если ты им понравишься — у тебя будет больше партий. Если нет — ты так и останешься второй одалиской до конца карьеры.
Она сделала паузу, и я видела, как её пальцы сжимают расчёску.
— Тогда тем более, если это так важно, то почему ты не сказала? — Голос поднялся на октаву, чего я сама не ожидала. — У меня бы даже платья не было, если бы не Варя.
— Потому что я не хотела, чтобы ты думала о них, когда выходишь на сцену, — сказала Соня, и голос её был тихим, но твёрдым. — Если бы я сказала тебе про банкет до спектакля, ты бы думала о спонсорах, о платье, о том, как на тебя посмотрят. И потом, — она сделала паузу, облизнув засохшие губы, — ты видела, как Василькова смотрит на тебя? Она, конечно, не танцует сольную партию, но она всё ещё здесь. И она будет на банкете. Она будет смотреть на тебя и ждать, когда ты сделаешь ошибку.