Глава 1.4

Тишину нарушил судорожный астматический кашель, затем раздался властный голос матери:

- Джиневра, ты устала. Тебе пора лечь.

Девушка вздрогнула; ее беспокойные пальцы перестали теребить платок.

- Я совсем не устала, мама.

Жерар был очарован ее певучим голосом, даже эта обыденная фраза прозвучала в ее устах как нечто завораживающее.

- Нет, устала. Я же вижу. Завтра тебе нельзя никуда ехать.

- Как? Я обязательно поеду! Я прекрасно себя чувствую.

- Тебе нездоровится, - скрипучим, хриплым голосом возразила мать. - А завтра ты будешь совсем больна.

- Нет-нет, я совершенно здорова! - Бедняжка дрожала, как в лихорадке.

И тут мягкий спокойный голос произнес:

- Я провожу тебя, Джинни.

Молодая женщина с задумчивыми серыми глазами и гладкой прической поднялась со своего стула.

- Нет, - отрезала старуха. - Никаких провожатых.

- Но я хочу с Надин! - крикнула девочка.

- Конечно, конечно. - Молодая женщина шагнула в сторону Джинни.

- Не нужно, она сама! Верно, Джинни? - опять вмешалась старуха.

Последовала неловкая пауза, впрочем недолгая - и Джиневра вмиг потускневшим голосом покорно произнесла:

- Да, конечно. Я пойду одна. Спасибо тебе, Надин. - Она направилась к дверям. Несмотря на некоторую угловатость, Джиневра двигалась очень грациозно.

Доктор опустил газету и теперь уже в открытую разглядывал старую миссис Бойнтон. Она смотрела дочери вслед, и на ее жирной физиономии кривилась странная усмешка, похожая скорее на гримасу. Словно карикатурное отражение прелестной неземной улыбки, которая поразила доктора на личике девушки... Старуха перевела взгляд на Надин, снова опустившуюся на стул. Однако та встретила этот тяжелый взгляд с невозмутимым спокойствием, хотя старуха так и сверлила ее глазами.