Глава 22.

Я — часть темноты. Моё тело сливается с ней, и мы становимся одним целым. Ноги несут меня прямо, хотя я не вижу, куда иду, будто ослепла. Впереди видно маленький, почти незаметный огонёк света — он далеко, но я смогу дойти, если не буду останавливаться.

Что же там, вдали?

Он всё ближе и ближе. Я вижу чей-то мрачный силуэт и хочу позвать этого человека, но когда открываю рот, не срывается ни звука. Тишина давит, и я хватаюсь руками за уши, когда внутренний голос прямо-таки воет:

Тебя никто не услышит.

Решаю бежать. Что-то наблюдает за мной позади, я уверена, и это чувство съедает меня изнутри. Ноги подкашиваются, когда я начинаю уставать, а до света остаётся совсем немного. Но как только пытаюсь сделать вторую попытку и окликнуть человека, все остальные уличные фонари вмиг включаются, ослепляя своим светом.

Чей-то громкий смех доносится позади, и я резко разворачиваюсь.

— Кто здесь?

Мой голос звучит жалко, то ли из-за хрипов в горле, то ли из-за страха, потому что кто-то определённо стоит передо мной. Не вижу лица — только силуэт, и от этого кровь ещё больше леденеет в жилах.

Тень протягивает мне пистолет. У этого человека руки красные, полностью в крови, но никаких ран нет. Она ему не принадлежит.

Он хватает меня за плечи и поворачивает в сторону, где стоял другой силуэт.

И я вижу Луи.

Он стоит на коленях, его руки связанны, а в глазах читается боль. Подхожу ближе и уже хочу освободить шатена, но что-то останавливает меня. Я чувствую дыхание того, кто дал мне ствол, когда он подводит меня ближе к Луи, который молча наблюдает за нами, и только потом говорит:

— Убей его.

Томмо отрицательно качает головой с каким-то странным блеском в глазах — это слёзы. Он плачет, и я впервые вижу его в таком состоянии.

Сама того не понимая, навожу дуло пистолета на парня. Руки дрожат, я плачу, но убежать не могу, словно кто-то руководит мною. Тянет за нужные ниточки и играет, будто я обычная тряпичная кукла.

А потом я стреляю. Но вместо того, чтобы увидеть мёртвого Томлинсона, вижу собственную мать. Она стоит на коленях и мерзко улыбается.

Голос за спиной приказывает сделать выстрел, и я покорно нажимаю на курок.

Но на месте мамы теперь Найл. И я кричу, когда он улыбается мне своей нежной улыбкой и шепчет «Я горжусь тобой», прежде чем пустить ему пулю в лоб.

А когда Хорана заменяет копия Калеба, делаю финальный выстрел. Падаю на колени, увидев, что мои руки полностью в чужой крови. И после того, как разворачиваюсь, чтобы посмотреть на того, кто заставил меня сделать это, кричу на всё горло.