доброе утро
Закрыла глаза. Помучалась в мыслями ведь что дальше... Я открыла глаза встала сделала зарядку(зачем? Хз). Опять закрыла глаза и...
И уснула.
___________________
Я проснулась от того, что в нос ударил запах лаванды.
Серьёзно. Лаванды. Не хлорки, не спирта, не той серой каши, которой вечно воняло в Секторе, а цветочков. Мозг, не привыкший к такому подъёму, тут же выдал мысль: «Оля, ты сдохла. Ты в раю для домохозяек. Сейчас ещё кофе принесут и скажут, что ты зачислена в штат».
Я медленно разодрала глаза. Комната была незнакомой. И она была… красивой. Слишком красивой. Светлые стены с каким-то ненавязчивым геометрическим узором, огромное окно в полстены, за которым маячили зелёные кроны деревьев и кусок серого неба. Постель мягкая, бельё белое, но не колючее, как в Секторе, а хлопковое, будто из рекламы порошка. В углу стоял шкаф со стеклянными дверцами, рядом с ним — стул, явно дорогой, с изогнутой спинкой. На полу ковёр. Ковёр, мать его! Мой внутренний цыган, который ещё в Нью-Йорке приметил ковровую дорожку, сейчас захлебнулся слюной.
Я приподнялась на локтях. Голова была тяжёлой, но уже не чугунной — похоже, в меня успели влить какую-то дрянь, пока я дрыхла. Во рту стоял привычный металлический привкус. Терпимо.
— Доброе утро, мадемуазель Потемкина, — раздался от двери мягкий, обволакивающий голос.
Я дёрнулась так, что чуть не скатилась с кровати. В дверях стоял он. Франция. Тот самый, из парка. Снова в идеально отглаженном костюме, с зализанной назад светлой шевелюрой и на лице точнее на щеках — сине-бело-красный триколор. Выражение лица было такое, будто он только что сошёл с обложки журнала.
— Какого хрена? — прохрипела я, инстинктивно натягивая одеяло до подбородка, хотя была одета в какую-то пижаму, которую я не надевала.
Он слегка склонил голову, изображая лёгкое раскаяние.
— Прошу прощения за столь ранний визит. Но вы проспали почти двенадцать часов. Организм требовал отдыха после перелёта и… процедур. Я решил дождаться вашего пробуждения лично.
Процедур. Ага, так и запишем. В меня опять что-то вливали, пока я была в отключке.
— Где я? — спросила я, оглядывая комнату ещё раз. — Это не та лаборатория. Там было… серое всё. И воняло. А тут прям бутик-отель.
Франция позволил себе лёгкую улыбку, которая, впрочем, тут же исчезла.