Глава 28. Безумие
Е Цзы опустился на колени на пол. Мысли путались, сердце бешено колотилось. Он прижался ухом к деревянной двери, но ничего не смог расслышать. Поднявшись, принялся мерить шагами комнату, затем достал телефон и начал набирать номер матери снова и снова, но дозвониться не удавалось. Он стучал в дверь — никто не открывал. Кричал — никто не отзывался. Казалось, во всём мире он остался совершенно один: никто не мог его услышать, никто не мог найти, никто не знал о его боли...
В ушах снова зазвенело. В правом ухе возник писк, похожий на стрекот летних цикад, который вскоре перекинулся и на левое. Перед глазами начали возникать пёстрые и совершенно хаотичные странные картины. Словно в кинематографической нарезке, под звон в ушах перед ним замелькали образы: вот Цзян Вэй кричит и плачет, её кровь брызжет на него и на серые стены; вот измождённая мать сидит в лучах заката и смотрит в окно; вот кровь растекается под диваном, а голос сопрано становится жутким, словно у зомби; вот лишённый конечностей Чжан Тао ползёт к нему, харкая кровью и моля о помощи...
Он закрыл глаза, но понял, что это ничуть не помогает. Мир по ту сторону закрытых век оказался ещё страшнее — тёмный, бесконечный, пропитанный кровью и страхом. В этом чёрном водовороте его самый-самый любимый человек, его мать, кричала и плакала, а по её платью струилась кровь...
Нет!!! Никто не посмеет причинить боль его матери!
Ещё в одиннадцать лет он поклялся: что бы ни случилось, он будет защищать её. После того как мать забрала его и ушла из дома, он осознал, что в этой семье, где нет взрослого мужчины, он должен изо всех сил стараться быть тем, на кого мать могла бы опереться. Если возможно, он хотел стать для неё опорой вместо отца. Он желал, чтобы мать — женщина, растившая его больше двадцати лет, — обрела счастье. Желал, чтобы у неё была полноценная семья, чтобы она сохранила свои мечты и исполнила свои заветные желания...
Поэтому она не может умереть здесь! Она ни за что не умрёт! Гнев стал сильнее страха. Е Цзы резко вскочил на ноги и, отбросив всякую осторожность, принялся пинать дверь и бить в неё плечом. Затем схватил чайный столик и со всей силы обрушил его на дверную ручку. Сработало: деревянная дверь треснула, и он распахнул её мощным пинком. С покрасневшими глазами он выскочил наружу. Его лицо исказилось от ярости, тело била непрерывная дрожь.