Манипулятор

— Еще раз, Майкрофт. Что именно случилось?
— Именно то, что я сказал. Твоя дочь в состоянии невроза.
— Ссора с мальчиком, ссора со мной, мама далеко. Отсутствие стресса означает смерть.
— Ты сам постоянно жаловался, что Одри весьма нервная девочка. Но выбор за тобой, Шерлок.
— Сама Одри никогда не пойдет к мозгоправу, Майкрофт.
— Для тебя это задача на креативность, Шерлок. Давай не доводить до плохого. Я бы сказал, что это семейное. Проклятие гениального интеллекта семьи Холмс. Вспомнить хотя бы дядю или нашу сестру.
— А на тебя особенно больно смотреть, Майкрофт, — усмехнулся детектив.
— Шерлок, бога ради, будь серьезнее! — завелся Майкрофт. — Когда психическое отклонение накладывается на выдающийся интеллект, это особый случай. Все по-другому, когда речь идет о заурядном человеке.
— В этом прелесть быть обычным человеком, Майкрофт. Твоя участь не грозит Одри. Но просто для собственного спокойствия и чтобы помочь ей разобраться с первыми трудностями в жизни, я согласен сводить ее к специалисту. А теперь мне пора: обратно к своей заурядной дочери.
Шерлок поправил пиджак и проверил телефон — ждал смс Джона, тот должен был съездить в антикварный магазин и все там осмотреть, но вместо сообщения напарника было три пропущенных от Одри. «Чувствую, дома меня ждет революционный суд», – подумал Шерлок и поспешил домой.
Он оставил Одри рано утром, а на холодильник прикрепил нудную записку: «Надеюсь, что вернусь к обеду, но если нет, то поешь без меня. Или не ешь. Наверное, заставлять себя хуже, чем не есть. Но мама будет ругаться, поэтому лучше ешь. P.S. И не забудь завтрак! Ш.»
Одри лежала на диване гостиной, в квартире было тихо и душно, но она, конечно, этого не ощущала — привыкла. И только когда Шерлок раздражённо открыл окно, Одри, вздрогнув, поднялась, будто оживший утопленник, которого только что откачали. На кресле лежала скрипка, а смычок валялся на полу. Шерлок скромно улыбнулся — дочь снова играет после затяжного перерыва.
— Ты очень долго, — сказала Одри. — Я поела без тебя.
— Хорошо, — ответил Шерлок и налил стакан воды из графина, стоящего на столике под картиной у двери на кухню. — Как день?
— Ску-у-ука, — вздохнула Одри и легла обратно.
— Понимаю. Джим?
— Пока не звонил. Скоро начнет: утром у него класс, сейчас обед. Как закончат, у него будет пара минут меня достать.
— Ты слишком горда. Если он так долго через себя переступает, достоин прощения. Я бы не стал долго бороться за женщину.
— А за маму? — С интересом спросила Одри, приподнимаясь на локтях.
— Нет, — ответил Шерлок, садясь в кресло. Он задумался и сделал паузу, — нет, Эдит бы тоже не стала.
— Сейчас расскажешь мне давнюю историю, как вы поссорились, мама уехала в Шотландию, а потом вас помирил Джон?
— Нет, мы никогда не расставались. — Соврал Шерлок. Весь его смиренный вид говорил: «любил ее одну и никого больше».
— Дядя как-то проболтался про мисс... Ашлер? Амрел? Что-то такое.
— Поменьше слушай Майкрофта, Одри, его голос действует угнетающе на нашу ветвь семьи Холмс.
— Знаешь, я не умею строить отношения. — Перевела тему Одри, немного повертев в руках телефон, который вот-вот должен был разродиться назойливым звонком. — Тем более с мальчиками. Росла же я среди девочек, — с укором сказала Одри. — И теперь буду среди девочек, потому что не решилась выбрать смешанную школу.
— Я бы не позволил тебе учиться в смешанной школе.
Шерлок подумал, что сейчас лучший момент заговорить о предложении Майкрофта. Или не сейчас? Черт знает, что творится в голове у этого маленького Холмса. Заикнешься про квалифицированную помощь — получишь гневное восклицание, что она нормальная и вообще — будь Холмсы хорошими родителями, этот разговор был бы не нужен.
Одри часто воспринимала в штыки слова отца. Шерлок советовал ей чуть расслабить руку во время игры на скрипке и получал отмашку. Одри, конечно, в итоге прислушивалась к замечанию, но виду не подавала. «Я знаю лучше», — в этом была твердо уверена младшая Холмс, как и был уверен Шерлок, когда сам был «младшим».
Телефон девочки зазвонил, и она победно улыбнулась. Детектив усмехнулся: его дочь манипулировала несчастным танцором, хотя сама пока этого не понимала. И она была в этом определенно хороша, раз уже который день молодой человек переступает через свою гордость. Она делала это и раньше, разумеется, но Шерлок понял это только сейчас и словил себя на мысли, что его мнение о дочери будто бы изменилось. Немного — и буквально в одно мгновение. Едва заметное движение ее губ, так похожих на материны, придавшее ее лицу победный вид. В ее еще детском личике будто бы прорезался кто-то другой. «Ты взяла от нас больше, чем я думал».
— Одри? — Спросил Шерлок, указывая на звонящий уже второй раз мобильный.
— Сейчас пойдут сообщения.
— А если нет?
— Поверь.
— Отложи телефон, Одри. Сходи куда-нибудь.
Одри вопросительно посмотрела на Шерлока. Было три звонка, и телефон завибрировал, оповещая о сообщении. Холмс закатила глаза.
— У тебя все есть к школе?
— Да-а-а.
Шерлок достал портмоне, подаренное ему Эдит много лет назад (шутка ли, но так часто теряя кошелек в драках и погонях до этого, Холмс умудрялся хранить презент супруги удивительно долго), из внутреннего кармана пиджака, отсчитал оттуда немного наличных, оставив разве что пару купюр для мелочей, и протянул Одри.
— Сходи развлекись.
— Куда?
— Одри, ты не найдешь, чем заняться в Лондоне? Хорошо. Отправляйся в музей естественной истории и опиши экспонаты, номер которых кратен трем. А потом купи что-нибудь забавное в сувенирном магазине. Но без телефона.
Девочка посмотрела на прибавку к карманным деньгам и ответила:
— Идет.
Она собралась за каких-то пятнадцать минут и пообещала прийти до девяти. Шерлок был уверен, что увидит дочь и того раньше — Холмс сдержала обещание оставить телефон. Девочка хорошо запомнила урок отца — отметать эмоции, когда придумываешь пароль или хочешь что-то скрыть. У Эдит где-то была дата рождения Одри, а где-то — свадьбы. Девочка выработала умение отбрасывать сантименты. Бессмысленный набор цифр — и даже Шерлок Холмс не в состоянии проникнуть в ее секреты.
Безразлично пожав плечами, детектив написал короткое сообщение жене и получил такой же короткий ответ. А через минуту — красное сердечко. Он машинально ответил тем же, явно не вкладывая в этот жест то же, что и Эдит. Красное сердечко. Смешно и глупо. Шерлок просто помнил, как много лет назад она немного обижалась, если в его сообщениях (особенно прощальных или желавших доброго утра или ночи) не было чего-то милого. А еще как долго Эдит не хотела посылать красное сердце. Он получал все цвета и особенно — черное («Как моя душа, Шерлок») и вскоре сам словил себя на мысли, что это немного обидно. «Да пришли ты уже его! В конце концов, это нечестно». В итоге Шерлок смирился. Его обязанностью было оформлять послания Эдит хотя бы одним смайликом любви, а она ограничивалась чем-то менее «серьезным». Холмс получил настоящее сердечко через примерно год. В общем-то это не нашло глубинного отклика в его душе, но было приятно.
— «Эдит»
— «Шерлок?»
— «Нам надо посоветоваться насчет Одри»
«Майкрофт сказал, у нее тревожное расстройство»
«Ты ведь знаешь историю с Джимом?»
— «Да»
«Всю душу вчера мне вынула своим рассказом»
— «Майкрофт предлагает показать ее психологу»
«Я не особо возражаю»
«Но»
«Я не знаю, как отреагирует Одри»
«Давай ей скажешь ты?»
— «Чтобы она меня ненавидела? :)»
«Я бы предпочла поговорить об этом, когда приеду»
«У всех подростков проблемы. Не вижу ничего плохого в помощи извне»
«Она нервная, Шерлок»
«И ранимая»
«У нее проблемы»
«Которые она не сможет решить сама»
«И я не знаю, как ей помочь»
«Но очень хочу. Очень»
«Мы ее такой сделали»
«Да?»
— «Вы удалили данное сообщение»
«Я не знаю»
Шерлок взял скрипку дочери и покрутил в руках, проверяя струны. Отличный инструмент, он знал, что покупал. Детектив словил себя на мысли, что скрипка как будто значит уже меньше, чем когда-то. Он удивился, что она действительно что-то значила. Все проявляется на контрасте. Казалось, за эти годы он сыграл все возможные партии, а создавать свое ему уже не хотелось. Давно не хотелось.
Одри снова пришло сообщение «Ну что ты как маленькая? Это детский сад, Холмс». Шерлок счел это забавным.