Доминанта

Шерлок сказал Одри молчать и быть внимательной, но тихой и не мешать. Она подумала, что это бред. Что там может быть интересного? Шататься по Лондону, осматривать злачные места и общаться с сомнительными личностями. Отец никогда не посвящал ее в детали работы, мама говорила не мешать. Ну и как-то интерес к кабинету детектива и его рассуждениям у младшей Холмс поубавился. Ее скорее раздражала слава Шерлока и воздыхания бывших одноклассниц в духе «а вот я бы с ним...».
      Увидев Одри в компании детектива, Джон хотел возмутиться, но Шерлок опередил его: «Она сегодня на подхвате». Младшая Холмс добавила: «Я не просила его».
      Троица направилась в злосчастный антикварный магазин. Злосчастный, потому что его трижды грабили, однажды затопили и дважды (уже трижды) там происходили убийства. Это место обрело своих поклонников и стало городской легендой.
      Когда Одри дружила с Энн, она обожала такие места и штуки, что там продавали: вроде старых открыток, фотографий давно умерших людей или жутких скляночек с даже настоящими косточками куниц. Неловко было окунуться в этим воспоминания о любви к creepy штуковинам теперь.
      Джон пошел беседовать с женой умершего владельца, Шерлок осматривался. Доктор уже изучил магазин и довольно внимательно, но на дотошность детектива не претендовал.
      Одри облокотилась о стену у двери и показательно скучала.
— «Как ты?» — спросил Джим.
— «Пришли в какой-то стремный магазин»
«Папа сказал не мешать»
«Стою, не отсвечиваю»
«Хочешь увидеться?»
— «Часов в пять?»
— «Нет, давай позже»
— «Я могу в пять, Одри»
      Младшая Холмс лишь закатила глаза и ответила:
— «Значит, в другой раз»
      Пока Шерлок как ищейка осматривал пол и расположение предметов на полках, едва ли не облизывая с них пыль, его дочь решила пройтись по другой части магазина и поглазеть на диковинные штуки.
      Среди старого хлама нашлось две занимательные вещи. Первой была подвеска на бичевке в форме буквы «О». Вообще-то Одри не любила такую символику с ее именем, ведь оно вообще ей не особо нравилось. А особенно раздражало, что ее зовут как Одри Хепберн, которую Холмс терпеть не могла.

— В нашей семье у всех женщин французские имена, Одри. Твою бабушку зовут Мадлен, а мою звали Анора. — Объясняла Эдит.
— Папа, ты-то как на это согласился?
— Его вариант был Аббигейл.
— И хорошо, что мы отмели эту идею. Это имя значит «Радость для отца». Какой бы вышел конфуз, — ответил Шерлок.
      Младшая Холмс закатила глаза.