Возьми мою лапку
Был май. Энн исполнялось пятнадцать. Одри хотела по старой привычке поздравить подругу, как делала каждый год, проведенный в Хай Уайкомб. Холмс бы даже не остановило то, что Энн едва не задушила ее подушкой. Она только думала, что Энн сама не будет рада, что дочь человека, разрушившего жизнь ее семьи, лезет.
Ситуация усугублялась тем, что теперь у них был общий урок культуры по пятницам. Именинницу вызвала к доске учительница и стала ее поздравлять, девочки захлопали в ладоши. Энн, которая довольно рано обзавелась женственными бедрами и внушительным бюстом, стала тоньше Одри от пережитого стресса. Она бледным приведением стояла перед классом, утопая в своей форме, окруженная копной рыжих волос.
— Кто-то хочет поздравить Энн? Мисс Холмс? — Учительница таращилась на Одри, стандартно улыбаясь.
Одноклассницы уставились на младшую Холмс, ожидая развития событий. Одри медленно встала и после недолгой паузы сказала:
— С днем рождения, Энн. Я желаю...
— Мне не нужны твои поздравления, — резко прервала ее Энн. — Могу я сесть, мисс Штир?
Не дожидаясь ответа учительницы, герцогиня прошагала на свое место. Урок прошел как обычно.
Энн и Одри когда-то создали свой особый мирок. Довольно забавный и причудливый. Они смотрели странные мультики, читали страшные книги и собирали глупые вещицы. И увлекались то гаданием, то астрологией, то рунами.
Но так было только в их мирке. В обществе Энн сильно отличалась от Одри. Из всех одноклассниц она ценила Холмс больше остальных, но в какой-то момент стала постепенно приобретать популярность, заводила подружек во всех классах и часто приглашалась на внешкольные сборища. Одри она брала с собой, никто не возражал, но одну Холмс на вечеринки не звали. Просто все считали, что Одри они неинтересны: кто-то видел ее зазнайкой (ни с кем не общается, кроме герцогини), кто-то просто находил ее закрытой и сложной.
Потом Энн стала стремительно взрослеть. Она быстро оформилась как девушка, а ее громкость и яркость привлекали к ней дополнительное внимание.
Когда их классы вывозили в Лондон на очередную выставку или в театр, и Энн была в школьной форме голубого цвета с ее уложенными рыжими кудрями, на нее оборачивались.
Одри, по выражению ее матери, была «Позднего зажигания». Она пока оставалась угловатой девочкой. «Не переживай, родная, оттянутая пружина бьет сильней. Ты еще такая будешь, ух». «Когда?» — нетерпеливо спрашивала Одри.
Холмс хорошо запомнила один случай. Он был такой красивый и такой необычный, что она часто проигрывала его в памяти. Иногда Одри бралась писать музыку для скрипки и каждый раз она пыталась восстановить в памяти то мгновение и никогда не могла выразить его, как она чувствовала.
На выходных учениц старших классов отпускали к реке, где девочки устраивали пикники или играли в волейбол. Одни в тот день устала играть со всеми, и Энн увела ее на речной бревенчатый пирсик, заросший камышами. Младшая Холмс лежала и пыталась загореть, а Энн сидела на краю, вытянув свои длинные ноги к воде.
Недалеко от их школы была другая — для мальчиков, и их тоже отпускали погулять у реки. Но в тот день ребята взяли лодку для водной прогулки. Они как раз проплывали рядом и сумели подобраться ближе к девчонкам, сидящим на пирсике.
Поначалу мальчишки пытались как-то привлечь их внимание, отпуская шуточки и громко смеясь. Одри села и хмуро смотрела них, а Энн лукаво улыбалась и молчала. Когда лодка проплывала мимо, мальчишки смолкли, глядя на изящную герцогиню, а она провела ножкой по бортику их маленького корабля. Герцогиня выждала, пока мальчики отплывут достаточно далеко и залилась смехом.
— Что ты творишь, Кэмпбел?
— Захотела это опробовать, забавно вышло, да, Холмс?
Одри не завидовала подруге, бесконечно ей доверяя и не чувствуя себя хуже в сравнении с ней. Холмс скорее ощущала себя недостаточной в целом.