Глава 2. Раствориться в тебе
— Шерлок, где мой шампунь? — Раздался испуганный вопль откуда-то издали спальни четы Холмс.
— Успокойся, — флегматично ответил детектив, сидя на диване в гостиной и отхлебывая чай со сливками, — я его сложил.
— Что?! — Рявкнула Эдит, высовываясь из-за двери. — Я не расслышала, — повторила она уже тише и спокойнее.
— Я увидел, что ты его забыла, и убрал в твой чемодан. Еще я немного переложил в нем вещи, чтобы было логичнее и занимало меньше места, — Шерлок сделал паузу и снова громко отхлебнул, — как ты могла не научиться собирать вещи? Ты столько путешествуешь. Можно сказать, три месяца в году проводишь не дома, — Холмс поставил чашку на столик, и повернул голову к жене.
— Я не путешествую, а работаю, — Эдит вышла из-за двери и встала посреди комнаты. —
И Шерлок, если я начну считать, сколько дней в году проводишь дома ты, получится, что мне можно брать чуть больше работы, и тогда жилье нам будет не нужно, — Эдит снова сорвалась с места и заторопилась на кухню, очевидно вспомнив, что забыла что-то еще. Она остановилась у самой двери и сказала: — спасибо.
Шерлок промолчал.
Эдит вынесла небольшую сумку в гостиную, ближе к прихожей. Немного потоптавшись на месте, она хотела пойти за чемоданом, но его уже вывез Шерлок. Он молча прокатил его к самой выходной двери, а потом нехотя спросил, вызвала ли она такси и предложил вынести ее багаж. Эдит ответила, что за ней должен заехать водитель Майкрофта. Эти слова закатили глаза Шерлока, он открыл перед супругой дверь и пожелал ей удачной командировки. Эдит улыбнулась и поцеловала мужа в щеку. Холмс смущенно отвел взгляд, продолжая придерживать дверь. Ему казалось, что прошло всего мгновение, и колесики чемодана только скрипнули. Но вот уже послышалось, как они катятся где-то за квартирой, а Эдит кричит: «Люблю!»
Шерлок медленно закрыл дверь и вздохнул. Как же он ненавидел эти недели без жены. Все эти дни сливались в один, Шерлок набирал кипы дел, вызванивал Джона, и они шли спасать Лондон. Ну или чью-то любовь. А иногда банковские счета.
В эти периоды квартира превращалась в нечто ужасное: детектив мог ложиться спать в одежде, забывал возвращать продукты в холодильник, и половина кулинарных стараний Эдит скисала и протухала. Яблоки и сыры плесневели, на столешницу проливался кофе и иногда кровь. Надо ли говорить, что и стиркой Шерлок себя не утруждал.
На третий-четвертый день отсутствия супруги Шерлок окончательно дичал. В первый раз Эдит вот так сорвалась и уехала через два месяца после свадьбы. Холмс настолько растерялся, что в детективном экстазе стал забывать о своем браке. Ему тогда вовремя напомнил Джон, посоветовав привести себя в порядок перед возвращением миссис Холмс.
Был риск, что и теперь он запустит себя и жилище, но Холмс понимал ответственность в виде дочери-подростка. Пока Одри дрыхла в своей комнате, Шерлок мог еще немного пообижаться то ли на супругу, то ли на ее начальника, то ли на водителя Майкрофта.
Холмс устроился на диване и схватился за телефон, который разрывался уведомлениями о новостях с тегами убийств и крупных краж. Выделив пару интересных заголовков, Шерлок подумал, что можно было бы немного вздремнуть. Он отложил телефон и сложил руки на груди, но послышались легкие пошлепывания по полу, которые чуть стихли, когда Одри дотопала до ковра.
— Мама уже уехала? — Младшая Холмс сладко зевнула и потянулась.
— Да, — буркнул Шерлок, не открывая глаз. — Она поцеловала тебя и попрощалась шепотом, но не стала будить. — Холмс вдруг подорвался с дивана, будто и не думал спать. Одри немного опешила, не ожидая от родителя такой энергии. — Идем!
Шерлок поправил шелковый халат и устремился на кухню, с силой толкнув тяжелую дверь. Одри послушно прошагала вслед за отцом, не особо понимая, чего он от нее хочет.
Холмс нырнул с головой в холодильник и явно пытался там что-то найти. Эдит навела порядок в продуктах перед отъездом: закупила и приготовила все необходимое. Но Шерлок часто не понимал логику супруги, так что и с холодильником немного запутался.
Младшая Холмс обошла отца и налила себе воды, наблюдая за его беспомощностью.
— А что, — Шерлок вынырнул из холодильника, — что ты обычно ешь на завтрак?
— Ничего, — ответила Одри и залпом выпила стакан и убрала его на место.
— Нет-нет, — Холмс упер руки в боки, — твоя мама дала мне четкие указания кормить тебя завтраком и следить, чтобы ты питалась не одним только авокадо с сыром.
— Ты сам-то чем завтракаешь? — Одри отзеркалила позу Шерлока, и он будто стал смотреть на миниатюрную копию себя самого. Только с более плавными чертами лица и талией.
— Ладно, ты победила.
Шерлок подумал, что так даже проще. Он не вызывает раздражение дочери и не будет утруждать себя готовкой, к которой имел весьма скромные способности.
Дочь кивнула в ответ и снова потянулась. Раньше она завтракала только из-за Энн, которая просыпалась с жутким голодом. Как только кончилась дружба, кончились и насильственные попытки запихнуть в себя завтрак.
Одри вначале очень переживала, и ее дневник хранил не только неровный почерк и черную пасту, но и слезы, застывшие на страницах размытыми капельками, скрывавшими отдельные буквы. Иногда Энн ей снилась и говорила, что прощает Одри. И вообще это ее показательное необщение было проверкой — герцогиня надеялась, что Холмс сама сделает шаг навстречу. И всякий раз во сне Одри думала: «Ну какая же я глупенькая! Надо ведь было сесть с ней за один столик в обед». Пробуждение после таких снов словно вырывало Холмс из рая бесконечного счастья. И только чистя зубы перед зеркалом, Одри вспоминала, почему не стала говорить с подругой. Она так и называла Энн подругой, единственной, которая была.
— А что, тебя мама не заставляет завтракать? — Спросила Одри, когда вдоволь нарастягивалась.
— Эдит не будет вставать рано, чтобы накормить меня, она разве только для тебя так старается. Мы скорее пойдем на бранч или ужин в кафе. Бывает, что твоя мать озаряется вдохновением приготовить кролика в прованских травах или испечь хлеб без глютена, но моя неприхотливость не дала этим светлым порывам расцвести. Дома мы едим редко.
— Круто, — покивала Одри, — я тоже так хочу. Время готовки лучше потратить на работу.
— Да, — согласился Шерлок и поджал губы.
Было ясно, что отец и дочь не знают, как им взаимодействовать, и о чем говорить. Обычно Эдит выступала соединяющей ниточкой. Напоминала Шерлоку быть отцом, а Одри — об уважении. Без нее в квартире будто осталось двое малознакомых людей, один из которых не особо любил собеседника.