ГЛАВА 17

Стрельна, окраина территории СОЗ

3 декабря 2074 года

19:02

Дождь не утихал — не ливень, а мелкая, назойливая морось, пронизывающая до костей. Он не стекал, а сочился по разрушающимся под тяжестью времени зданиям, по грязным стёклам выбитых окон, заползая в каждую трещину бетона, где когда-то теплилась жизнь, а теперь царствовали лишь чёрная плесень и рыжие подтёки ржавчины. Воздух был тяжёл, влажен и отдавал озоном — не свежим, послегрозовым, а едким, техногенным, словно сама атмосфера здесь была остаточным разрядом от какой-то давней катастрофы.

Николай Вихров почти не двигался уже три часа, вжавшись в холодную нишу между облупленной стеной и сгнившей фермой старого цеха. Его единственный живой глаз, прильнув к окуляру тепловизора, был неподвижен. В зелёно-чёрном мире прибора два силуэта на посту пульсировали ровным, монотонным жаром. Слишком ровным. Сердца, бьющиеся в унисон, как отлаженные механизмы.

Смена. Снова.

Ровно через шестьдесят минут. Без секунды опоздания. Кирилл не солгал.

Но то, что он видел последние часы, заставляло ныть старый шрам на его лице. Они двигались с призрачной, неестественной согласованностью. Один поправлял ремень на плече — второй повторял движение с той же амплитудой, с опозданием в долю секунды, будто отзеркаливая. Взгляды, поворачивающиеся синхронно, сканирующие темноту одинаковыми, размеренными движениями головы. Даже когда один из них, молодой парень с обветренным лицом, непроизвольно почесал тыльную сторону ладони, его напарник через мгновение повторил этот жест — с той же траекторией, с тем же нажимом.

«Не хаос... Система. Странная, чуждая. Словно кукловод дергает за одни нитки», — холодная, тяжёлая мысль осела в сознании.

Он припомнил все новостные сводки о культе Астарот. Везде одно: «фанатичный хаос», «непредсказуемые вспышки насилия», «огонь и крики». Здесь же был его антипод. Холодный, бездушный порядок. Алгоритм, высеченный в плоти. Не вера, а полное, безоговорочное подчинение.

— Чёрт... — его собственный шёпот прозвучал сипло и чуждо.

Мысль о неизвестной девчонке, чей образ преследовал его всё это время, снова впилась в сознание, как заноза. Он почти видел её лицо, придуманное им самим. Её крик, который рисовало сознание. Возможно, её уже нет. Но если даже так... У призрака должно быть имя. Шанс на спасение. Может, и для него не всё потеряно.

— Хватит раздумывать, — прошипел он себе, с силой сжимая челюсти. — Ты не психоаналитик.