ГЛАВА 14
Голицыно-2
2 декабря 2074 года
16:37
Татьяна Вихрова вышла из такси у подножия стального Левиафана. Ворота КПрП были не просто инженерным сооружением, а воплощением мощи «Сферы»: двадцатиметровые створки из матовой балтийской стали, в которые были вмурованы жилы мерцающих неоново-голубых рубиновых линий. Они возносились в промозглое небо, словно врата в техногенный ад, отбрасывая на мокрый асфальт длинные, искажённые тени. За ними, в полукилометре, высился стеклянно-бетонный кокон главного здания НИИ, где отражения вечного неона Москвы плавились на его гранях, словно слёзы на лице гиганта.
Воздух гудел от низкочастотного шума подавителей связи и невидимых сканеров. Холод, подлый и влажный, впивался в кожу сквозь тонкую ткань балахона, цеплялся за рёбра стальными когтями. Таня стояла не двигаясь, вжав голову в плечи, чувствуя, как нервы натягиваются в ней, как струны, готовые лопнуть от ноты сомнения.
Кристаллы Сребро на её предплечьях, обычно отзывавшиеся лёгким, ядовито-зелёным свечением, были тусклы и молчаливы, как потухшие угли. Они исчерпали заряд в её бесконечных попытках взломать терминал Коли. На одних ресурсах тела, на чистой воле, она не удержит маскировку дольше пятнадцати минут. Пятнадцать минут против всей многослойной обороны «Прометея». Это было самоубийством.
И потому, глядя на высящиеся ворота, на бездушные окуляры охранных турелей, плавно поворачивающиеся на шипящих гидравлических приводах, Таня впервые за долгие годы позволила себе признать горькую и унизительную правду: она не уверена, что справится. Не потому что слаба, а потому что система здесь была идеальна, выверена и безжалостна.
Пальцы в кармане балахона судорожно сжали маленький, сморщенный предмет. Огрызок. Когда-то — яблоко, купленное Колей. Теперь — обугленный, чёрный, как кусок антрацита, реликт из другого времени. Напоминание о том, что даже самые прочные связи, скреплённые не кровью, а доверием, в её мире имели свойство обращаться в прах.
Над головой с воющим рёвом пронёсся аэромобиль патрульной службы «Прометея». Его фары-кинжалы прочертили в сыром воздухе два ослепительных белых клинка, на миг высветив её одинокую фигуру и отразившись в полированной стали ворот. Таня инстинктивно вжалась в тень, сердце на секунду замерло, а затем забилось с такой силой, что отдалось болью в висках.
Ей было страшно.