ГЛАВА 19
Москва, Кремль, кабинет Генерального секретаря
4 декабря 2074 года
07:30
Воздух в кабинете был густым и спёртым, несмотря на работу системы климат-контроля. Он впитывал в себя запахи — старинного дуба панелей, озонный смрад голографических проекторов, едва уловимый аромат дорогого кофе и вечную, неистребимую пыль власти, въевшуюся в ковры и портьеры. За окнами, за бронированными стёклами с тонировкой «хамелеон», лежала Москва — не спящая, а пребывающая в состоянии тревожного, медикаментозного забытья. Не город, а организм под капельницей, чьё сердце — Кремль — билось неровно, сбивая ритм.
Синеватые голограммы над Красной площадью — «СОЮЗ — ЭТО БУДУЩЕЕ, КОТОРОЕ НАСТУПИЛО», «ЧИСТАЯ ЭНЕРГИЯ ДЛЯ НОВОГО МИРА» — мерцали, как предсмертные импульсы на экране кардиографа. Рубиновые звёзды на башнях были заключены в едва видимые глазу коконы голографических щитов, отчего их свет казался приглушённым, уставшим.
Сергей Волков сидел за массивным столом из карельского гранита, унаследованным от предшественников. Пальцы его левой руки медленно, с отчётливым стуком, отбивали ритм по полированной поверхности. Правой — он листал отчёт на полупрозрачном экране панели, встроенной в столешницу. Отчёт о странном поведении портала «Полюс-1» плыл перед глазами зелёными символами, но мысли упрямо возвращались к Ленинграду.
Усталость была тяжёлой, физической субстанцией, давившей на плечи и виски. Она обволакивала сознание, но Волков не позволял ей проникать внутрь.
«У меня нет времени на слабости.» — отсекал он сам себя, чувствуя, как имплант на виске отзывается тонкой, вибрирующей болью.
Дверь в кабинет разъехалась беззвучно, нарушая уединение. В проёме возникли две фигуры, столь же неотъемлемые от пейзажа власти, как и сам дубовый кабинет.
Пётр Семёнович Утробов вошёл первым — лёгкой, пружинящей походкой человека, уверенного в своей неуязвимости. Его костюм из тёмно-серой шерсти сидел безупречно, а улыбка, застывшая на ухоженном лице, напоминала оскал андройда из старой фантастики — идеальная, но лишённая тепла.
За ним, отбрасывая тяжёлую тень, проследовал Анатолий Сергеевич Жарков. Его китель с гербом Военного Командования был безупречно отглажен, но настоящая мощь исходила не от знаков различия, а от его осанки, от тяжёлого, сканирующего взгляда, под которым даже ветераны «Прометея» невольно выпрямлялись.