ГЛАВА 8
Кольская СОЗ, воздушное пространство
31 октября 2074 года
08:19
Свинцовые воды Ладожского озера под крылом «Сокола-7» медленно сменялись изодранным, болезненным ландшафтом Санитарной Зоны — рваными краями реальности, шрамами на теле планеты. Анастасия вела машину на автопилоте; её пальцы с такой силой впивались в штурвал, что синтетическая кожа на рукоятке похрустывала. В ушах стоял оглушительный гул — не от двигателей, а от мысленного вихря, крушившего все внутренние баррикады.
«С чего начать? "Простите, что не приезжала восемнадцать лет"? "Мне нужна ваша помощь"? "Мой отец был сволочью, а я — трусихой, прятавшейся за спинами погибших солдат, чтобы не видеть вашего взгляда"?»
Стыд. Он был едким и густым, как смог над Москвой, и разъедал её изнутри, словно кислота. Он поднимался по горлу каждый раз, когда она представляла себе Карину. Они с Машей ограничивались деловыми отчётами, сухими электронными письмами — будто и не было тех лет, когда Карина была для них всем.
Аэромобиль, пробиваясь сквозь рваные клочья тумана, нёс её в эпицентр этого стыда.
Память, коварная и безжалостная, принялась раскапывать то, что она годами пыталась закопать под тоннами стали и приказов.
Лето. Ей восемь. Она — маленькая, тощая — носится как угорелая вокруг Древа Памяти, и его белые листья шелестят ей вслед, словно подбадривая. Солнечные зайчики пляшут на коре цвета запёкшейся крови. Она спотыкается о выступающий корень и падает, сдирая коленку об острый камень. Боль — острая, жгучая, заставляет глаза наполниться слезами. Сквозь мутную пелену она видит, как подходит Элеонора. Её медная кожа отливает золотом в солнечных лучах. Она не говорит ни слова — просто срывает с Древа лист, белый, как снег, и прикладывает его к ране. Лист — холодный, почти ледяной, и боль... боль попросту растворяется, а от раны не остаётся даже рубца. И чувство безграничного, детского чуда наполняет эту маленькую, почти незнакомую девочку.
А потом она видит Карину. Та стоит в тени Древа, и на её вечно отстранённом лице — улыбка. Мимолётная, редкая, но оттого настолько тёплая, что согревала их всех.
Всех...
Они все были тогда вместе: она, Маша, Таня, Коля. Их мир тогда был тесен, прост и ярок.