Глава 13
Гермиона сделала осторожный глоток виски, и крепкий напиток обжег её горло, заставив невольно поморщиться. Она старалась сделать это незаметно, но ничто не ускользало от пронзительного взгляда Беллатрикс.
Та сидела напротив, развалившись в кресле с кошачьей грацией, и наблюдала за ней через край своего бокала. Уголки ее губ поползли вверх, и она наклонилась чуть ближе, так, чтобы ее слова были слышны только Гермионе.
— Интересно, — прошептала она, и ее низкий, чуть хрипловатый голос прозвучал как мурчание кошки, — когда ты одна выпила целую бутылку, ты очевидно не морщилась.
Воздух вырвался из легких Гермионы от неожиданности и вспыхнувшего стыда. Щеки ее снова залила знакомая предательская краска. Она потупила взгляд, уставившись на золотистую жидкость в своем бокале, словно надеясь найти на дне оправдание.
— Белла, я просто... — она сглотнула, пытаясь собраться с мыслями, и ее голос прозвучал тихо. — Я тогда была... в печали. Это другое.
Она произнесла это, и сама услышала, насколько слабым и детским прозвучало это оправдание. «В печали». Какое это имело значение? Она напилась в хлам, опозорилась, а теперь пыталась найти разницу между «выпить от горя» и «выпить для удовольствия».
Беллатрикс не стала спорить. Она просто продолжила смотреть на нее с той же веселой, безжалостной усмешкой, которая, казалось, говорила: «Я тебя насквозь вижу».
— Конечно, другое, — согласилась она, и в ее тоне не было ни капли веры. Она отпила из своего бокала, и ее лицо не дрогнуло. — Печаль, должно быть, придает напитку особый вкус. Более... сглаженный.
Ужин подошел к концу, оставив после себя лишь довольное молчание и пустые тарелки. Мясо, приготовленное Беллатрикс, было идеальным, с хрустящей корочкой снаружи и сочным, нежным внутри. Даже Джон, обычно скупой на похвалы, расстегнул верхнюю пуговицу брюк и с блаженным видом откинулся на спинку стула.
Гермиона, отпивая последний глоток виски, повернулась к Беллатрикс, сидевшей рядом. В свете мерцающих гирлянд, украшавших террасу, ее профиль казался особенно четким и загадочным.
— Ты очень хорошо умеешь жарить, — сказала Гермиона просто, констатируя факт, который был очевиден всем.
Беллатрикс медленно повернула к ней голову. В ее темных глазах отразился свет гирлянд, словно кто-то рассыпал там звездную пыль.
— Да, — согласилась она с той же невозмутимой уверенностью, с какой делала все в последнее время. — Ты никогда не жаловалась.